Она ничего не ответила мне, закрыв лицо ладонями, но я и не ждала ответа.
Мы с лордом молча покинули дом Пранни Пью, сели в экипаж и только потом он сказал:
— Я растерян, Рене. Что мне делать? Как поступить?
— Ты должен сам решить. Это очень личная история, — я понимала его метания. Ворошить прошлое — всегда непростое занятие. — Но если ты все-таки захочешь раскрыть эту тайну, то следует начать с лорда и леди Опри.
— Почему? — Гериус внимательно посмотрел на меня.
— Почему не с Фионы?
— Пусть они сами решат, кого называть дочерью: Леонсию или Фиону. Эта семья всю жизнь считала дочерью другую девушку. Думаешь, им легко будет отказаться от воспоминаний, эмоций, которые длиною в жизнь? — мне было трудно подбирать слова, потому что я сама не знала, как правильно. — Возможно, леди и лорд Опри захотят оставить все как есть.
— А как же матушка? — Гериус все больше хмурился.
— Пусть она имеет дурной нрав, пусть совершила много нехороших поступков, но разве мать не имеет права знать, кто ее родной ребенок?
— Имеет. Поэтому сейчас все зависит только от тебя. Я лишь дала тебе совет. Как бы ты ни поступил, это будет правильно. Здесь нет единого решения. Только запомни, леди Коулман не оставит все как есть. Прости меня за эти слова, но Фиона для нее тяжкий груз, который она тащила всю жизнь, не имея возможности избавиться от него.
Или не говорить ей вовсе, или тогда говорить всем.
— Ты очень мудра, — лорд пересел на мое сидение. — С тобой я чувствую себя спокойно."
"— Если это комплимент, то он неудачный, — я шутливо оттолкнула его. — Думаешь, девушкам приятно слышать такое? Мы хотим очаровывать, сводить с ума, а не знать, что с нами спокойно!
— Ах ты, моя птичка! — засмеялся Гериус, и его лицо посветлело.
— Хочешь комплиментов?
— Очень! — я пристально уставилась ему в глаза. — Говори!
— Ты уверенная в себе, не интриганка, имеешь свою точку зрения, знаешь себе цену… — начал перечислять мои достоинства лорд. Но увидев, что я зло прищурилась, крепко обнял. Его горячее дыхание коснулось моей щеки, приподнимая волосы у виска.
