Присаживаюсь перед коляской и беру ручку Богдана в свою.
— Нет, сынок, нет. Это не он. Я не знаю, почему он решил, что ты его сын. Мы расстались, а потом я встретилась с твоим папой.
Бодька смотрит с недоверием, и я говорю, стараясь быть как можно более убедительной.
— Это не очень хороший человек, сынок. А твой папа был не такой. Он был добрым и справедливым, как ты. Ты на него в этом очень похож. Ты заступился за Соню, ты всегда хочешь, чтобы было по справедливости. Вот и он таким был.
— Мам, — помолчав, спрашивает Богдан, — он был как Сонин папа?
Меня снова бросает в жар, потому что у нас с сыном мысли сходятся в одну точку.
К одному и тому же мужчине.
— Да, зайчонок, он был точно как дядя Тимур, — отвечаю взволнованно.
Мой мальчик обнимает меня за шею и кладет голову на плечо.
— Я бы хотел, чтобы Сонин папа был и моим тоже, — вздыхает он. Глажу его по голове, по спине, успокаивая, а сама мысленно соглашаюсь со своим ребенком.
Я тоже хочу. Очень.
Как жаль, что это не он…
* * *— Бодь, как лучше, сделать хвост или распустить? — поднимаю волосы вверх и кручусь перед зеркалом, рассматривая себя с разных ракурсов.
Сын хмурит бровки, и мне почему-то это напоминает Арсанова.
— Лучше с распущенными, — отвечает он с серьезным выражением лица, и мне снова в его взгляде чудится Тимур.
Мысленно одергиваю себя и ругаю. Это никуда не годится. Полчаса пообщаться с мужчиной и после этого искать его в собственном сыне — глупость несусветная!
— А какое лучше платье? — перебираю вешалки с платьями, у меня есть вполне приличные.
Бренды, которые я рекламировала, часто позволяли выбрать в качестве бонуса понравившиеся образцы. Достаю два и прикладываю к себе. — Или, может, брючный костюм?
— Вот это, — показывает сын на бежевое, прошитое золотистой ниткой. Оно и правда шикарно смотрится, особенно если правильно подобрать макияж…
— Мам, ты так хочешь ему понравиться, да? — спрашивает Бодька, и я застываю с вешалками в руках.
Я в самом деле этого хочу? Конечно, даже обманывать себя не буду.
Особенно, когда вспоминаю его взгляд — глубокий, обволакивающий. И мне очень хочется увидеть в глазах Тимура восхищение.
Но когда смотрю на своего мальчика, понимаю, что не готова ему в этом признаться. Не хватает духу. И потом, кто вообще сказал, что я Арсанову нравлюсь?
Пока он был просто «мужчиной с ромашками», такое казалось вполне реальным. Но миллиардер Арсанов и простая учительница — это уже совсем другая история. Нереальная.
Зато я совсем потеряла голову.
