— Достала! Уже третий раз за сегодня рыгает!
— Что? — горло сдавил спазм. — Третий раз? И ты молчала? Быстро оделась!
Коротко выматерился, выхватил ребенка и вбежал в гардеробную. Швырнул в жену первой попавшейся тряпкой, достал из комода чистый детский комбинезончик, сам переодел девочку и спустился в паркинг. Через несколько минут его автомобиль несся по ночному проспекту в городскую детскую больницу.
Нина сидела на заднем сиденье возле переноски с ребенком и испуганно молчала.
— Правильно сделал, что привез, — похвалила Тимура заведующая отделением, его крестная.
Арсанов поднял ее среди ночи, и она тут же прилетела в клинику, — при непроходимости кишечника надо действовать молниеносно. Хорошо, что все обошлось коликами.
— Я все равно хочу, чтобы ее обследовали, — сказал Тимур, — я чуть разрыв сердца не заработал, пока ехал.
— Ну ты тоже себе насочинял! — хмыкнула крестная.
— Она со мной всего три недели, а я уже без нее жизни не представляю, — признался Арсанов.
Он говорил правду.
Его и сейчас в холодный пот бросало при мысли, что он мог ее потерять.
— Ты хороший отец, Тимур, — сказала крестная, — хоть с тобой ребенку повезло. Ваша мама как приехала, из телефона не вылезает.
— У нее послеродовая депрессия, — ответил Тимур.
Крестная ничего не ответила, только многозначительно подняла бровь. Потом попросила привезти все выписки из роддома и карточку ребенка. Нина осталась с малышкой в больнице, а Тимур уехал домой.
После совещания он отвез папку с документами в больницу.
Пока крестная перекладывала бумаги, пил кофе в удобном кабинете заведующей инфекционного отделения и думал, разрешит ли она ему поспать на удобном диване хотя бы часок.
— А у тебя какая группа крови, дорогой? — спросила крестная, вглядываясь в очередной исписанный лист.
— Первая, — сдержав зевок, ответил Тимур, — а что?
Крестная даже перевернула лист, чтобы проверить, ничего ли нет на той стороне. Сняла очки и сложила руки на столе.
— Так, дорогой, а ну-ка расскажи мне всю вашу историю с самого начала.
Где, говоришь, Нина рожала?
— Почему ты спрашиваешь? — у него неприятно заскребло под ложечкой.
— Потому что у Сонечки вторая группа, а у твоей жены третья. Генетику никто не отменял, Тимур.
— Извини, я туплю, — он потер глаза ладонями. — Что это значит?
— То, что в вашем случае у Сони не может быть вторая группа, никак. Или первая, или третья. У тебя точно первая?
Он кивнул, мрачно глядя на чашку кофе у себя в руках.
