Все расходы были за счет заказчиков.
Но Лена предложила пожить у нее, она живет у знакомой и платит только за коммуналку. И я с радостью согласилась, не к матери же идти с отчимом. И сейчас мы пьем чай, а Ленка дает подробный отчет.
Сегодня в медцентре она осторожно попробовала что-то узнать обо мне, но выяснила только, что я везде проходила по программе ЭКО. И больше ничего.
— Если я шла по программе ЭКО, они обязаны были где-то написать, что у меня брали яйцеклетки? — спрашиваю Лену.
— Видишь ли, у нас в стране донорство анонимное, — она сосредоточенно дует на горячий чай.
— Такой ребенок даже когда станет совершеннолетним, не сможет узнать, кто его биологические родители. Тут как раз все по закону.
— Значит, я никогда не узнаю, кто его отец, — потерянно опускаю голову. Но Ленка не дает даже нормально поныть.
— Ладно, не кисни. Я с Тереховой говорила, Ульяна Викторовна — мамина знакомая, она в женской консультации при городской больнице работает. Пойдем завтра к ней с твоими результатами, только не вздумай «Эдельвейс» упоминать, и что тебе ЭКО делали, тоже не говори.
— А что сказать? — я сегодня явно туго соображаю. — Откуда у меня взялся ребенок?
Ленка смотрит на меня как на больную, даже пирожное укусить забывает.
— Оттуда, откуда у всех. От большой любви! Трахалась, залетела, парень бросил. Все. Ты даже почти не соврешь, ваш папаша действительно вас бросил.
Мне нечего ответить. Машинально кладу руку на живот, а вечером перед сном снова думаю о мужчине, которого никогда не видела, но с которым теперь связана на всю жизнь.
Потому что у нас с ним будет ребенок. Даже если он об этом не знает.
* * *— Ну что, — врач-узист всматривается в экран, — по тем данным, которые я вижу, ваш ребенок здоров, Полина. Хотите знать его пол, или пусть это останется для вас приятным сюрпризом?
Я хочу ответить, но не могу выдавить ни звука. Я оглушена, ошарашена, меня будто придавило бетонной плитой. Закрываю руками лицо.
— Что с вами? — встревоженно спрашивает докторша. — Полина, посмотрите на меня!
Не могу отнять руки.
И поверить не могу. Все это время верила, а когда услышала наяву, теперь кажется, что это неправда, что меня обманывают. Терехова тоже готовила меня к тому, что результат может быть какой угодно. И решение должна принимать только я сама, больше никто.
— Полина, вам плохо? — голос врача звучит уже совсем испуганно. И хоть я мотаю головой, она все равно звонит Ульяне.
— Ульяна Викторовна, здесь ваша девочка, Полина Князева.
