Насколько я поняла из слов его матери, для Тимура тема Нины слишком болезненна, как и вопросы о Соне. Точно, так же как я не могу представить, что рассказываю ему правду о Бодьке.
Хотя вряд ли тут можно сравнивать. Тимур уж точно не планировал становиться донором биоматериала в репродуктивном центре. Так что меня ожидает куда более болезненный «каминг-аут».
Но идти за руку с Тимуром так хорошо, что я выбрасываю все эти мысли из головы. Когда придет время, мы обо всем поговорим, а пока я слушаю, как он рассказывает о своем детстве, о родителях.
И когда представляю маленького Тимура, почему-то перед глазами встает мой сын.
И еще меня переполняет благодарность к его родителям. Я давно не чувствовала себя так легко и свободно. Как будто мне шестнадцать лет, я еще хожу в школу, и у меня нет других забот кроме домашнего задания и экзаменов.
— Ты не устала, Полечка? — заботливо спрашивает Тимур, и я встряхиваю головой.
— Нет, что ты! Я бы так целый день шла. У меня такое чувство, будто мы с тобой с урока сбежали.
Как же здорово, что у тебя закончился бензин!
— Он закончился не у меня, а у моей машины, — щурится Тимур. — А в остальном ты права, я так себя в последний раз чувствовал в школе. Когда сбежал с уроков с девочкой, которая мне нравилась.
— Так ты все-таки прогуливал уроки, Арсанов! Не могу поверить!
— Конечно. Разве ты не прогуливала?
— Нет, что ты! Я была послушной девочкой и не сбегала с уроков с мальчиками. А что вы делали, когда сбежали?
— Как что? Целовались в беседке в парке.
— Она так сильно тебе нравилась? — я не то, что ревную, скорее, завидую той девочке, с которой еще в школе целовался Арсанов. И всем остальным его девушкам тоже…
— Не помню. Зато я точно знаю, кто мне не просто нравится. От кого у меня совсем крышу снесло, — Тимур останавливается и привлекает меня к себе. — Сказать, от кого?
— Скажи… — шепчу, и его губы нетерпеливо накрывают мои. А я цепляюсь за каменные плечи, потому что не могу устоять на ногах.
Мы целуемся на виду у пролетающих мимо машин, и нам обоим на это совершенно наплевать.
Мы сейчас как те сбежавшие школьники, только сбежали мы не с уроков, а от своих проблем. Пусть ненадолго, пусть на один день.
Но сейчас мы с Тимуром точно не родители, которыми обменялись дети. Мы с ним просто мужчина и женщина, которые остались вдвоем. Которые принадлежат и себе и… могут принадлежать друг другу.
Мы так увлекаемся, что даже не замечаем, как капают первые капли.
