Вопрос, как я понимаю, был задан исключительно для приличия, поскольку Арсановы не дают мне и рта раскрыть.
— Дед пообещал внукам зоопарк, а потом мы с ними будем лепить пельмени, — говорит Елена, беря чашку с шапкой молочной пены. — У нас тоже большой дом, Богданчику там будет удобно. Ему у нас понравится, Поля, вот увидите!
— Не в том дело, — бормочу я, — мне просто неудобно…
На языке вертится сотня аргументов — и что мне не хочется их напрягать, и что с Бодькой много возни, и что они вообще не должны…
Но все эти аргументы сводятся к тому, что Богдан для них чужой ребенок, а сказать такое у меня не поворачивается язык.
Особенно когда на меня пристально смотрит свекр глазами Тимура с их фирменным арсановским прищуром.
Если бы я сама не видела, ни за что бы не поверила, но отец Тимура и мой сын влюбились друг друга с первого взгляда. Ладно Демид, который по словам его жены мечтал о внуке. Но мой сын! Мой Бодька, который очень настороженно относится к чужим людям, теперь только и говорит о дедушке Демиде.
И в рот ему смотрит с восхищением.
Я даже переживала, что Сонечка будет ревновать Бодьку к деду. Но похоже, девочка решила поделиться с моим сыном не только своим папой, а и всеми остальными родственниками.
— Неудобно будет мне, если я поведу в зоопарк внучку, а внук останется дома скучать, — отвечает мне Арсанов своим громоподобным голосом.
— И Сонечка сказала, что без Богдана не пойдет в зоопарк, — поддакивает мужу Елена.
— Отпустите к нам мальчика, Полечка. Дети уже обсудили, чем будут кормить верблюда, лам и козочек. Я пообещала нарезать им капусты, морковки и яблок.
— Мы с Бодькой тоже им морковку с яблоками носили, — отвечаю, чувствуя, что еще немного, и арсановский напор прорвет плотину моей нерешительности. — А еще кабачки…
— Для кабачков рано, — со знанием дела кивает Елена, — кабачками позже будем кормить.
— Вы нам не доверяете? — вдруг спрашивает Демид, и его внимательный взгляд исподлобья убивает меня наповал.
— Что вы, нет, не в этом дело! Просто… просто… сегодня возвращается Тимур, — я совсем теряюсь под уже двумя требовательными взглядами. Настоящий перекрестный огонь, а не взгляды…
А я понимаю, что сама для себя проговорила вслух то, чего я боюсь на самом деле — остаться наедине с Тимуром в его доме.
