Беспорядочно разбросанные факелы в железных кольцах освещали плохо, и положение спасало единственное окно — высокое, без стекол, напоминавшее бойницу в средневековом замке. Веяло холодом и сыростью. Рубашка с короткими рукавами и тонкие летние джинсы служили неважной защитой. Тело запоздало покрылось гусиной кожей.
Может, это сон? Я больно ущипнула себя за руку. Странное помещение никуда не исчезло, а вот на руке наверняка останется синяк.
Тихое шуршание заставило резко повернуть голову, от чего в ушах зазвенело. Метрах в десяти от меня в бархатном кресле с резными ножками сидел… некто.
Все, что я могла видеть, — это высокие сапоги из грубой кожи и заправленные в них темные штаны. Остальное закрывала развернутая газета. Обычная газета с черно-белыми фотографиями и колонками текста.
Снова раздалось шуршание — незнакомец сложил газетный лист пополам, и мы уставились друг на друга. Молодой мужчина со светлыми волосами, одетый в просторную белую рубаху. Внимание приковывали нелепого вида очки, закрывающие почти половину лица.
Кислотно-розовая пластиковая оправа и черные стекла в виде звезд. Китайская дешевка.
Прошло несколько томительных секунд. Мысли лихорадочным вихрем роились в голове, но разум никак не мог зацепиться ни за одну из них. Что происходит? Где я? Кто этот странный тип?
Незнакомец завозился в кресле. Твердая линия подбородка дрогнула, рот растянулся в улыбке. В неверном свете факелов блеснули белые зубы.
— О, ты проснулся! Как самочувствие?
Незнакомец тщательно выговаривал слова, будто врач-логопед, нарочито правильно ставил ударение и слегка тянул гласные.
Не озаботившись ответить, я молча продолжала его разглядывать.
Нелепый прикид и странная манера речи наводили на неутешительную мысль: передо мной сумасшедший.
Я осторожно скосила глаза в сторону окна, из него открывался маловразумительный вид — лазурное небо с белыми барашками облачков. Прислушивание тоже не помогло — никаких звуков: ни машин, ни оживленного уличного гула. Лишь капает где-то вода. Значит, меня отвезли за город.
Скверный расклад.
Сложив газету аккуратным прямоугольником, мужчина поднялся. Я чувствовала, как скрытые за поцарапанными стеклами глаза не отрываются от моего лица.
— Буду кричать, — честно предупредила я. Голос был хриплым, как воронье карканье. Нестерпимо хотелось пить.
Незнакомец вздохнул, спросил безнадежно:
— Громко?
— Да! — отрезала я.
— А может, не надо?
— Надо! — Я была неумолима."
"Он пожал плечами и демонстративно заткнул пальцами уши.
