Я долго смотрю на совсем по-детски пухлые щеки с рваными тенями от ресниц, тонкие, упрямо сжатые губы, на огненную шапку волос…
Он не перестает удивлять меня. Капризный ребенок без царя в голове, ходячая песчаная буря, голем в посудной лавке — вот каким он представлялся мне после первых часов знакомства…
Надо сказать, все оказалось гораздо хуже. Склонность разрушать и вносить хаос в окружающий мир Лис, видимо, впитал с молоком матери, и никаким каленым железом этого из него не выжечь… Но безрассудство в нем шло в ногу с храбростью, честностью и таким искренним любопытством ко всему вокруг, что в какой-то момент я четко осознал: еще немного, и этот человеческий детеныш превратит меня в ручного дракона.
А этого мне не хотелось.
Со вздохом закрываю книгу — надо же, дочитал почти до середины.
Дернувшись во сне, Лис неловко сползает на пол, так что я едва успеваю подхватить огненную голову. Аккуратно пристраиваю ее к себе на колени. Рука невольно тянется погладить короткие золотистые волосы.
Они мягкие и тонкие, словно пух.
Что ты забыл в людском чреве, Лис? Ты должен был родиться драконом. Возможно, то, как отчаянно ты дрался за своего смертоносного питомца, — не храбрость, а глупость, но какая разница? Любой, самый отважный рыцарь империи не стал бы рисковать жизнью ради мелкой бесполезной зверушки. Но… как ты сказал? «Я — не любой!» Как нелепо, как патетично… Как по-драконьи…
Я знаю, мой нерожденный сын был бы таким же. Он бы плевал на опасность, потому что опасность — это вызов, а вызов — это то, что наполняет легкие воздухом, крылья — ветром, а жизнь — смыслом.
Он был бы любопытным, как даккарская лиса, и честным, как последний болван…
И таким же рыжим. Потому что огненные косы моей возлюбленной Ми Джа сияли, словно первый в мире закат…
Глупый, глупый дракон!
Я сильно, до крови закусываю губу.
Неужели ни жизнь, ни сам Бог-Дракон ничему тебя не научили? Прячь свои слабости, прячь так, чтобы даже ты сам не знал, где их искать! Помни все: каждую каплю крови, каждую отнятую жизнь, каждую свою потерю! Помни и то, что все видит Тысячеокий, и за все будет воздаяние…
Лис испускает череду сопений, гудя, как встревоженный улей, ворочается и трется щекой о мое колено.
Отнимаю руку от его волос, боясь разбудить.
Это хорошо, что вскоре он покинет замок и перестанет наконец тревожить мой смятенный разум…
У цепного пса не может быть ни друзей, ни любимых.
