Да, конечно, разве можно думать иначе? Развалины вместо школьной столовой… Да еще и Джастин со своими безумными рассказами про гигантскую рептилию…
Мне вдруг стало так жалко родителей, Джастина, а более всего себя, что я разрыдалась уже в полный голос, нисколько не стесняясь тихо подошедшего и присевшего рядом на корточки дракона.
— Ты чего ревешь? — голосом Карлсона спросил он.
— Не ревууу…
— Нет, ревешь! — Джалу отобрал у меня книгу, зашуршал страницами.
— Ты что, сказки не любишь?"
"— Люблю! — От возмущения я даже перестала плакать, лишь хлюпала носом, размазывая слезы по лицу.
— Мне в детстве мама каждый день читала!
— А ревешь-то чего?
— Не знаю… — Я окончательно успокоилась и теперь чувствовала себя неловко под внимательным взглядом прищуренных золотых глаз.
Расплакалась, как маленькая! Вот позорище…
— А хочешь, я тебе почитаю?
Лицо пощипывало от невысохших слез. Вытерев щеки, я недоверчиво глянула на Джалу. С чего бы вдруг зловредной рептилии проявлять такое человеколюбие?
— Ты ведь сам и половины не поймешь.
— Дракон самодовольно осклабился.
Пришлось со вздохом признать его правоту. Я и названия-то не все разобрала…
— Значит, так. — Опершись спиной о стеллаж, Джалу поджал под себя ноги и развернул на коленях книжный томик. — Внимай же чудесным историям, глупый отрок…
* * *Свет от факелов неровный, зыбкий и текучий, как воды Стурмы. Даже мне, дракону, приходится напрягать глаза, выслеживая, будто охотник дичь, вычурные завитки букв.
Я читаю долго, об этом говорят чуть охрипший голос и неприятное саднящее ощущение в горле.
Внутренние часы сломались, и я не знаю, сколько времени мы так сидим: я читаю, а Лис слушает — сначала с открытым ртом и откровенным восторгом в глазах, что, надо сказать, весьма тешит, потом — сонно хлопая длинными ресницами. А теперь, кажется, и вовсе спит. Пришлось позволить ему подложить пару книг под тощее седалище — не дай Бог-Дракон, застудится еще…
Его странный питомец проснулся и выглядывает из кармана сумки, с которой Лис в последнее время не расстается.
Мордочка у мыши недовольная, пятачок напряженно дергается, втягивая воздух, — зверек чувствует исходящую от меня угрозу. Поймав его взгляд, силой удерживаю, давая понять, кто здесь хозяин. Зверек сначала пугается, прикрывает глаза пленочкой век, но спустя пару секунд вновь таращится не мигая. Глаза черные и блестящие, как ягоды ядовитой рукубы. Я усмехаюсь. Не признает другого хозяина, кроме Лиса.
Лис бормочет что-то во сне, шмыгая носом.
