Шенрияр послушно вложил магические нити мне в руки и с облегчением опустился на колени.
Я охнула, почувствовав, как незримая ладонь сначала сдавливает мне грудь, а затем будто вырывает легкие. Больно… как же больно пропускать через себя такую силу. Но нужно терпеть. Я постаралась расслабиться, хотя от страшной боли хотелось выть и грязно ругаться. Концентрация не важна… Даже моя собственная сила не важна… «Капле» плевать на способности своего носителя. Она сама по себе — вместилище невообразимой мощи. Вот почему Верховный инквизитор экзаменовал нас столь странным образом.
Единственное достоинство инквизиторов — умение терпеть боль…
Если бы у меня были силы, я бы рассмеялась. Сколь же незамысловата тайна инквизиторского могущества!
Барьер слабел. Один за одним инквизиторы оседали. Никто не поддерживал их, и они падали, как мешки с зерном, на твердые влажные плиты. Падали и уже не поднимались. Пару раз мне казалось, что я слышу отчетливый хруст костей — так неудачно приземлялись какие-то бедолаги.
"
"Драконы наседали все яростнее, и радужная пленка поддавалась — трещала, как тонкая цветная бумага. Сквозь обугленные дыры прорывались черные крылатые силуэты. Этих первых смельчаков тут же снимали хальдубы — благодаря вовремя поставленному заслону акмальцы смогли сгруппироваться и подготовить орудия к бою.
Но все же преимущество было на стороне драконов. С каждой минутой прорех становилось все больше. Казалось, небо, закрытое перепончатыми крыльями, потемнело еще сильнее…
В сотне шагов от нас загорелась башня.
Огромным горящим фениксом в черную пропасть обрушилась хальдуба.
Хитрые твари… знают, куда бить.
От боли мутилось сознание. Откуда-то из самых глубин разума волнами поднималась ненависть. Странно, но именно она была последним островком, удерживающим меня на краю безумия и не позволяющим безвольно рухнуть на землю.
О, как же я ненавидела! Великого инквизитора — за то, что втянул в эту бойню; магистра Крама — за то, что не смог защитить… И Джалу — за то, что оставил меня одну…
А еще всем сердцем ненавидела людей этого сумасшедшего мира, особенно имперцев — тупых, не способных понять, что не одной лишь войной можно решать недоразумения! И драконов.
Да, особенно драконов! За то, что ошибалась в них, за то, что легенды об их мудрости — миф, вымысел, и все, что скрывает эта чешуйчатая оболочка, — лишь жажда крови и мести.
— Лис, стой! Не смей! Не…
Не глядя, я ударила Шенрияра ногой, и он со стоном скрючился у парапета.
