Радужная пленка дрожала, под напором пламени кое-где вспыхивала и расползалась, но стоило крылатым радостно броситься в образовавшуюся прореху, тут же, как живая, зарастала прямо перед разъяренными мордами.
Я досадливо закусила губу. Глупая Лис! Ты что же, думала, будешь первой? Героически прикроешь грудью всю рондалу? Как же, держи карман шире! Другие инквизиторы тебе не чета, наверняка не тратили время на слезливые прощания. Разумеется, кто-то, может быть Дей или даже сам претор, уже сколдовал магический заслон.
Осталось только подпитывать его, насколько хватит «капли»…
Протяжный крик привлек внимание. Я резко обернулась, чувствуя, как покрываются потом ладони. Саламандра! Пока я здесь прохлаждаюсь, мои товарищи отдают последние силы!
Кому принадлежал крик, я так и не поняла. Зато сразу увидела две одинокие фигурки, спинами прижавшиеся друг к другу. Шен и Нисса стояли всего в десятке шагов от меня, высоко вскинув руки. Ветер трепал полы их файтонов, сполохи огня и молний выхватывали из тьмы белые от нечеловеческого напряжения лица.
Другие инквизиторы, сбившись в небольшие кучки и приникнув друг к другу так близко, будто пытались сохранить остатки тепла в зимнюю ночь, стояли вдоль всего парапета — сколько хватало глаз.
Когда Нисса зашаталась и стала беззвучно оседать на каменные плиты, я словно очнулась ото сна. В несколько гигантских прыжков преодолев разделяющее нас расстояние, я успела подхватить девушку, прежде чем она рухнула на пол. Нисса была без сознания.
Казалось, я вырвала ее из лап вампира — бледные щеки глубоко запали, пульс едва прощупывался. Я провела рукой по мокрым спутанным волосам и увидела в них седые пряди. В глазах потемнело.
С первого дня учебы в академии нам втолковывали, что магия — опасная стихия. И я не раз убеждалась в этом на собственной шкуре. Но это…
О том, что магия, замешанная на крови, способна в считаные минуты превратить своего «хозяина» в живой труп, нас не предупреждали.
Я выдавила кривую усмешку и медленно поднялась на ноги.
Что ж, не зря говорят, что матерые инквизиторы не боятся ничего — даже смерти. Еще бы… носить на груди «каплю» — все равно что ходить под дулом пистолета. Волей-неволей привыкаешь к острым ощущениям.
— Лис… — Шен с трудом повернул голову, когда я подставила ему свое плечо, — как… она?..
Он едва шевелил губами. По щекам стремительно расползалась смертельная бледность.
— Жива, — коротко бросила я. — Передай мне поток и отдохни.
