Я резко обернулась — лишь для того, чтобы стать свидетелем крайне неприятной сцены: Барух, чье состояние еще не дошло до отметки «невменяемость», но уже давно перешагнуло черту «свинство», вовсю облапывал хозяйку трактира.
— Рыжая… — послышался его сиплый, надсадный бас. — Как и та курва… Все вы одинаковые!"
"Госпожа Арума, явно не привыкшая к таким фамильярностям, слабо стучала свободной рукой по его спине, не решаясь, видимо, хорошенько приложить влиятельного гостя пустым подносом. Лицо у нее было бледное и испуганное.
Рыжие букли растрепались и неопрятно свисали по бокам головы, напоминая еврейские пейсы.
Шенрияр скрипнул зубами, демонстративно закатал рукава. Нисса открыла было рот, явно намереваясь напомнить ему, что колдовать, как, впрочем, и драться, за пределами академии нам запрещено под страхом исключения, — но тут ножка табурета, на котором сидел Барух, подломилась, и пьяный торговец рухнул на пол. Было ли это удачным стечением обстоятельств или же порадел кто-то из студентов, сидящих за соседними обеденными столиками, узнать нам так и не довелось.
Госпожа Арума быстро скрылась за дверью кухни. Барух, грузно поднявшись, перетащил свое тело на другой табурет. Через минуту испуганная молоденькая разносчица поставила перед ним кружку с каким-то пойлом.
— Тварь, — бросил сквозь зубы Шенрияр, пряча одну ладонь под стол.
Стоило Баруху попытаться глотнуть из кружки, как темная жидкость резко плеснула ему в лицо, заливая щеки, ворот и грудь. Торговец грязно выругался и сплюнул.
Нисса проворчала что-то насчет дисциплины, но, похоже, Даже она была не против такой показательной экзекуции.
Я не отрывала глаз от Баруха. Вернулось страшное желание раздавить его, словно муху, — увидеть мокрый след на половицах трактира… Мне вдруг показалось, что именно он, и никто другой, виноват во всех несчастьях, обрушившихся на мои плечи, и даже больше… А вдруг это Барух натравил Инквизицию на Джалу? Ему ведь наверняка было невыгодно всякий раз платить дракону дань, проезжая через его земли…
Ненависть горячей волной захлестнула нутро, стало трудно дышать.
Я машинально щелкнула пальцами — от запястья в сгиб ладони скользнула тонкая серебристая змейка, сползла по пальцам, повисла, свернувшись петлей…
— Лис, — кто-то тронул меня за руку. Я перехватила взгляд Тойи — безмятежный, спокойный, как и всегда. Он был единственным, кто заметил мою магию. — Не надо, Лис.
Я глубоко вдохнула, помедлив, сжала кулак, уничтожая змейку.
