Ну а больше у тебя и нет ничего. Пустая оболочка с бессмысленным взглядом…
Не знаю, как долго я просидела вот так: вцепившись зубами в собственную руку, ничего не замечая вокруг.
Я очнулась в том же переулке — мокрая с головы до ног, дрожащая от холода. Кисти рук онемели, веки опухли от слез.
Ступни, не спасенные старыми кроссовками, заледенели так, что уже не чувствовались. Дождь все не кончался, и холод неприятными скользкими змейками вползал вверх по бедрам, забирался под рубашку. Я закрыла глаза, не пряча лицо от жестких ледяных струй.
Я умру здесь?
Хотя какая разница… Не в этой подворотне, так в каком-нибудь другом месте.
Домой путь закрыт. Рано или поздно меня схватит Барух — так не лучше ли умереть сейчас, чем сгнить у кого-нибудь в рабстве или в застенках Инквизиции? Я не знаю, что такое пытки, и, видит Бог, не хочу знать.
Джалу больше нет, Лис. Нужно смотреть правде в глаза: твой хвостатый «Чип и Дейл» не примчится на помощь…
Теплый маленький комочек на груди завозился.
Все это время Хууб не издавал ни звука и, кажется, даже не двигался. Сейчас его черные глаза, похожие на волчьи ягоды, смотрели жалобно и грустно. Черная шерстка слиплась от влаги; малыш, явно замерзший, дрожал всем тельцем.
Он ведь тоже умрет.
Неожиданная мысль раскаленной иглой пронзила мозг. Может быть, надо мной, как в страшных легендах, висит проклятие? И всех, кто мне дорог, должна постигнуть гибель? Темка, Джалу…
Я вздернула подбородок, сцепив зубы до хруста в челюстях.
Нет! Не допущу! Не позволю еще одному дорогому мне существу погибнуть!
С меня словно спала паутина оцепенения. Я зашарила глазами, ища укрытие. Оно нашлось — под широким оконным козырьком на противоположной стене.
Прижимая Хууба к груди, я быстро перебежала на сухой клочок земли, но и здесь ледяные струи дождя не оставляли в покое, прицельно метя в лицо и обнаженные озябшие руки.
В переулке почти никого не было. Редкие прохожие, прячась под зонтиками, быстро проходили мимо. Я попыталась отогреть мышонка дыханием, но зашлась сухим болезненным кашлем.
Мы замерзнем… Это так глупо, учитывая, что я, вопреки всему, решила жить.
В голове крутилась неясная мысль — какое-то воспоминание. Оно было расплывчатым, но определенно связанным с теплом.
Нет, не так… с огнем! Теперь мысль была четкой.
А, саламандр-р-ра! Выбора все равно нет.
Сложив ладони ковшиком, поднесла к лицу.
«По венам пламя… Зри!» — слова будто бы сами сорвались с губ.
