Он был огромным и, судя по всему, тяжелым, как валун. По грубой серой мешковине расползлись влажные черные пятна.
Не чувствуя сведенных судорогой рук, я чуть сползла вниз по столбу, но тут же вскарабкалась обратно, страшась многоликого чудовища, распластавшегося подо мной.
Человек в бордовой шляпе сделал повелительный жест — подчиненные принялись развязывать мешок.
Как по команде люди смолкли. Все вокруг погрузилось в почти осязаемую, вязкую тишину.
Стало нечем дышать, я захлопала ртом, будто вместо легких у меня прорезались бесполезные рыбьи жабры.
В воздухе появился острый, металлический запах крови.
Прошло несколько томительных секунд…
Я смотрела, как две пары жилистых рук, ухватившись за роговые отростки, демонстративно медленно поднимают голову. Высоко-высоко — так, чтобы увидели все, даже в самых дальних уголках площади.
Тусклые янтарные глаза смотрели прямо на меня.
В них слабыми бликами отражались два солнца, тяжелые облака и лица людей, перекошенные злобой.
А еще в них отражалась я.
Нет… только я.
Глаза дракона смотрели спокойно, без сожаления и горечи. Казалось, он жив и сейчас подмигнет мне в обычной лукавой манере или выпустит из ноздрей возмущенные струйки дыма… Я глядела в эти знакомые, родные глаза и не хотела замечать ни сведенной в смертной судороге пасти, ни черных вязких капель, падающих из отрубленной шеи на грязные деревянные доски помоста…
Но я видела. Видела все!
Я сползла со столба, содрав кожу на ладонях и даже не чувствуя боли.
Расталкивая толпу, не обращая внимания на тычки и затрещины, бросилась прочь. Чудище орало мне вслед — оно ликовало, насыщая свое жадное чрево кровавым зрелищем.
— Хасса-ба! Хасса-ба тахма! — кричали черные провалы ртов.
Теперь я знала, о чем эти крики.
Переполненная, возбужденная площадь выплюнула меня в узкий переулок.
Стоило попасть в его прохладный полумрак, как жуткие спазмы скрутили живот и меня вырвало желчью. Отдышавшись, не глядя, я двинулась вперед, машинально переставляя дрожащие ноги, спотыкаясь о неровную кладку.
Шла, как в бреду, не замечая ничего вокруг. Меня бросало от стены к стене. Редкие прохожие отшатывались, принимая, видимо, за больную или пьяную.
В какой-то момент я поняла, что не смогу больше ступить ни шагу. Ноги подкосились, и я сползала по стене, всем телом прижимаясь к прохладному камню. Замерла, обхватив колени руками.
Мыслей не было. Лишь тупая, страшная боль где-то внутри.
