Не забыли? Хорошо, конечно, что удалось помочь Васильеву обезвредить такую опасную банду. Но теперь обратники в тюрьме, и нам пора вернуться к своим делам.
– Слушаюсь."
"Оформив признание Шиллинга, сыщик отправился в окружной госпиталь. Тело поляка уже окоченело. Алексей Николаевич осмотрел его и поразился характеру ранений. Что за черт? Горло Доленги-Грабовского было распорото каким-то необычным оружием. Ни нож, ни бритва не могли оставить таких странных разрезов. Как будто поляка убили кривым, очень острым клинком зигзагообразной формы.
Запутавшись, Лыков отправился на поиски полицейского доктора. Васильев обещал, что тот дожидается сыщика в прозекторской или где-то поблизости.
В смотровом кабинете Лыков обнаружил мужчину лет пятидесяти, седого, степенного, с умными глазами за стеклами очков.
– Вы ко мне? – спросил он, вставая. – Не господин Лыков случайно?
– Он самый. Позвольте представиться: Алексей Николаевич.
– Очень приятно. А я Онкель Мартин Иосифович. По-здешнему Мартын Осипович. Полицмейстер предупредил меня, что вы будете интересоваться телом смотрителя земского арестного дома.
– Я как раз из морга.
– Ага! – оживился доктор. – Значит, вы видели труп?
– Да.
– И обратили внимание, что сделали с его гортанью?
– Поэтому и пришел, Мартын Осипович. За свою службу в полиции я видел всякое. В том числе горло, распоротое пилой, лопатой, садовыми ножницами, серпом, даже обломком гильотины, которой обрезают кончики сигар. Но такого не встречал ни разу. Что за орудие использовали? Я все перебрал, и ничего не подходит.
– Раны действительно необычные. Вы можете себе представить клинок с волнообразным лезвием, наподобие средневековой гизармы?
– Гизарму? Могу. Но это холодное оружие, большое, двуручное. И его уже сотни лет не фабрикуют.
– А этот клинок мал, как перочинный нож. При этом он еще изогнут в двух плоскостях! И в вертикальной, и в горизонтальной.
Лыков представил и покачал головой:
– Такого оружия не бывает. Им нельзя пользоваться, удара не получится.
– Но удара и не было, – возразил Онкель. – Было одно движение, скользящее, вокруг горла. Раз – и готово.
– Может быть, это какой-то хитрый нож из арсенала мясников? Для вырезки потрохов, например. Татарские и еврейские резники разделывают туши по-особенному… Или тут хирургический клинок?
– Нет таких необычных лезвий ни у хирургов, ни у резников.
– Так что же это?
– Не знаю, – ответил доктор. – Но такие раны вижу не в первый раз и даже не во второй. А в третий.
