При нападении на дом Юшкова они нанесли приказчику Федотову тяжкие увечья, от которых тот позднее скончался. Грань ребята перешли, теперь им терять было нечего. И Лыков решил поддержать своего помощника, пойти на приступ бок о бок с ним."
"Малая Лядская улица тянулась от Николаевской площади в сторону Арского поля. Номера «Волга» помещались в самом ее начале, в большом четырехэтажном доме. Полицейские через соседние владения проникли в сад и оцепили флигель. Сначала послали курьера с запиской будто бы от Героева.
Изнутри послышалась ругань, и вскоре вышли двое. Им дали дойти до угла и тут же повязали.
– Пора, – сказал Лыков зауряд-прапорщику. Сердце его колотилось, как в молодые годы. Никита Никитич на вид был совершенно безмятежен.
– Одиннадцать, из них пять женщин, – стал считать коллежский советник, больше для того, чтобы успокоить себя. – Минус Героев. Минус эти два. Осталось всего трое!
– Да на один зуб, Алексей Николаевич, – усмехнулся Делекторский. – Пошли, что ли?
– Пошли.
Лыков перекрестился, оттеснил казанца – тот попытался было пролезть вперед, но не смог – и шагнул к двери. Сил жалеть не стал: так шарахнул плечом, что полотно влетело внутрь.
– Убью, сволочь! На пол!!!
Сыщик бабахнул в потолок раз и другой, после чего навел ствол на опешивших постояльцев. Те и не помышляли о сопротивлении. Бабы с визгом попрятались под стол. Кто-то из мужчин сунулся с перепугу туда же. В один миг комната наполнилась городовыми. Бандитов обезоружили, связали и вывели во двор.
Полицмейстер радостно расхаживал вдоль забора. Было уже ясно, что арест удался, жертв нет и опаснейшая банда поймана с поличным. Это поличное тут же и предъявили начальству. Внутри нашли три револьвера и четыре ножа. Ценное меховое платье, столовое серебро, связки облигаций выносили из флигеля и складывали во дворе. Ловейко комментировал:
– Во, ложки-вилки пошли! Это Падзолевского вещи, из кладовой дома Крупенникова. А вот и смушки из лавки Журавлева. Ну, богато вы жили, мужики.
Алексей Иванович, пора за следователем посылать. Улик на два воза!
Прикатил следователь по особо важным делам и ахнул:
– Вот это да… Ломбард какой-то. Опись до утра придется составлять.
Когда опасность миновала, Лыков почувствовал, что устал и перенервничал. Ему скоро пятьдесят, а он все двери плечом вышибает. Пора бы молодым уступить. Сыщик отпросился у полицмейстера и пошел пешком к себе в номера. Делекторский вызвался проводить его.
