Я больше не хочу даже видеть вас, — хотела сказать уверенно, но под взглядом Бранта, мой голос дрогнул.
Он ничего не ответил. Поднес сигарету к губам, наполняя легкие дымом. Выдохнул рванное, серое облако и пепел струсил на пол.
Может, из-за слов учителя, а, может, еще почему-то, но сейчас, смотря на Бранта я замечала то, что ранее не видела. На правом веке у него шрам. Будто когда-то давно, когда оборотень еще был ребенком, оно было порвано. Будто ему его порвали пока вырывали глаза.
Я опять мотнула головой.
Попыталась прогнать из головы эти мысли. Но множество явных и еле заметных шрамов на его теле, уже теперь не давали мне покоя. И сейчас я понимала, почему Арон и Брант ненавидели людей. Потому, что их самих эти самые люди пытались сделать человеком, раз за разом пытаясь убить звериную сущность – пытаясь убить Бранта.
«Он чудовище» — у меня в голове пронеслись слова мастера.
Не человек. Не оборотень. Практически Бог.
Бог, наполненный яростью и безжалостностью.
Тот, кого еще с самого детства лишили чувств, раз за разом убивая.
Я закрыла глаза. Игнорировать. Мне нужно его игнорировать.
«Он куда сильнее и опаснее, чем кажется. Тысячелетний оборотень» — вновь пронеслись в голове слова учителя. Почему они сейчас возникли у меня в сознании? Почему?
Только спустя несколько секунд я поняла этому причину. Барьер находился прямо перед дверью, а Брант стоял в дверном проеме. Практически в комнате. Сюда барьер не должен был его пускать.
Я резко открыла глаза и подскочила на месте. Уже сейчас Брант стоял лишь в нескольких шагах от меня.
— Где твой истинный? – Брант отбросил окурок в сторону. Голос ровный. Спокойный. Но ярость пропитала воздух.
Глава 40. Прикосновение
— Где твой истинный? – Брант отбросил окурок в сторону. Голос ровный. Спокойный. Но ярость пропитала воздух.
— Как ты сюда вошел? – я чувствовала, что барьер не исчез.
Окинув комнату взглядом, увидела, что магия на стенах шла бликами, явно покрываясь трещинами от того, что в комнате находился тот, кого она сюда не должна была пускать.
Но так же я чувствовала, что это разрушение было обоюдным. Я вообще не понимала, как Брант мог тут находиться, но это должно было причинять ему невыносимую боль, хоть я бы и не сказала, что он сейчас чувствовал хоть что-то помимо ярости. Или кроме нее больше ни на что не обращал внимания.
— Уходи, Брант, — сказала, сжав ладони в кулаки.
— Истинный.
