Я хотела сказать, что пусть лучше следит за своей невестой, но уже в следующее мгновение Арон, преодолевая то небольшое расстояние, которое разделяло нас, впился в мои губы своими.
Я замерла. Буквально на несколько секунд растерялась, ведь это был мой первый поцелуй. Конечно, если не считать того момента, когда мы случайно коснулись губами. Но, конечно, тот случай не шел ни в какое сравнение с тем, что происходило сейчас.
Сознание буквально взорвало от возмущения и злости. А еще от ощущений.
Непривычных и, против моей воли, будоражащих. Таких, что пропускали по телу импульсы и обжигали губы адским огнем.
Я завозилась. Уперлась ладонями в его торс и попыталась отвернуться, но Арон, все еще сжимая мои волосы в своей ладони, не дал мне этого сделать и в этот момент набросился на губы с еще более сильной жесткостью. Жадностью. Казалось, что ему не нравилось то, что я пыталась отвернуться, не желая этого поцелуя. Из-за этого им истязал меня. И отстранился лишь для того, чтобы хриплым, уже неузнаваемым голосом, сказать:
— Ты не будешь со своим истинным.
Как же сильно мне хотелось согласиться. Я не буду со своим истинным. Но вместо этого с сарказмом спросила:
— Запретишь мне? – слова вышли прерывистыми, я так и не смогла выровнять дыхание. Буквально задыхалась, ощущая вес тела оборотня на себе и жажду, так явно пылающую в ледяных глазах.
— Убью его, — он оскалился.
Я хмыкнула. Пусть убьет моего истинного. Пусть убьет сам себя.
Я хотела сказать что-то, но не успела. Только разомкнула губы, как Арон на них вновь набросился, мгновенно углубляя поцелуй. Делая его диким и настолько сильно веющим необузданными собственническими нотками.
Я замычала и ладонями с силой сжала его рубашку. Сминала ткань и держалась за нее. Ненавидела оборотня всей душой и проклинала себя за то, что туман стал покрывать сознание, а я этого остановить не могла. Против воли тонула в этих ощущениях и совершенно не могла понять, как обычный поцелуй может вызывать такую дрожь, пробивающую все тело, миллиардом всполохов.
Тем более, он не был нежным и это нельзя было назвать лаской. Скорее, сплошным безумием. Сплетением кардинально противоречивого огня. Его жажды и моей ненависти.
Но я все равно вырывалась. Упиралась руками в его торс, которые он уже вскоре сжал в своих ладонях и прижал к песку по обе стороны от моей головы."
"Я ощущала его жар.
