Резко оттолкнулась от оборотня и, вывернувшись, пусть и с трудом, но все же ускользнула из его рук. Не раздумывая не секунды, развернулась и побежала прочь. Да ну его к черту. С этим оборотнем невозможно разговаривать. Сама как-нибудь вернусь в академию. Главное, убежать от него.
Грандиозные планы и такой же грандиозный провал. Я не успела отбежать далеко, ведь уже вскоре Арон меня догнал. Сжал ладонь на моем предплечье и дернул на себя. Даже в этом порыве я начала вырываться, а песок не являлся устойчивой опорой для ног.
Из-за этого мы упали, при чем, Арон на песок, а я сверху на него.
Я завозилась и попыталась встать. Но мне удалось только сесть на Ароне, коленками упираясь в песок по обе стороны от него. Встать так и не получилось, поскольку оборотень сжал ладони на моих бедрах, прижимая к себе.
— Да отпусти же ты! – уже закричала, ладонями упираясь в его плечи. Пытаясь подняться на ноги, поерзала на парне, из-за чего он рыкнул:
— Успокойся.
— Не собираюсь я успокаиваться.
Убери свои руки, — я продолжила ерзать. Даже стала больше прилагать сил, но это длилось ровно до того момента, пока я не почувствовала, как мне в попу начало упираться что-то твердое. При чем, с каждым моим движением оно твердело все сильнее. Из-за этого я замерла. Прошло несколько секунд, моей бурной умственной работы и я поняла, что же это такое упиралось в меня. – Ну ты и извращенец, — произнесла на выдохе.
Арон подхватил меня под бедра и перевернул, жестко уложив на песок.
После этого лег сверху, раздвигая мне ноги. Одной рукой опирался о песок, а вторую вплел мне в волосы и сжал пряди.
Сегодня небо закрыли серые тучи, явно говорящие об ухудшении погоды и возможном скором дожде. Поэтому лучи солнца казались блеклыми, а сам день мрачным. Я слышала, как шуршали листья деревьев, гоняемые сильным ветром и то, как этот звук сплетался с шумом бушующих волн. Но сейчас на это все не обращала внимания, ведь им всем завладел Арон.
Я ощущала на себе вес тела оборотня и его мощь.
Теперь, когда он был настолько близко, еще и вдыхала знакомый запах – сигарет и безумия. Но, пусть он и дурманил разум, теперь вызывал лишь острую, сжирающую меня ненависть, с которой я смотрела на Арона. На его лицо. Небольшую щетину, которая на нем смотрелась безупречно, на шрам на нижней губе и в его непроницаемые глаза, которыми он так же смотрел на меня.
— Никакой свадьбы. Ее не будет, — он прорычал, явно имея ввиду мою свадьбу.
