А он сам… что… как… Не понимаю!
Волков дошел и сел на пол напротив меня. Так близко, что его колени почти касались моих. Я чувствовала жар его большого, сильного тела каждой порой кожи.
— Привет, Ритуля.
Волков скользнул взглядом на экран. Я стрельнула в ту сторону и почти сразу же покраснела, меня будто ошпарило краской стыда от того, что Волков пялился на короткое видео, где я кормила Сеньку грудью.
Сестра снимала…
Савелий лизнул губы, прикусил клыком нижнюю губу, втянув ее в рот, выпустил с протяжным выдохом.
— Охренеть.
Снова мне в глаза.
Глубоко и настойчиво вклиниваясь.
— Фото не передают. Видео — тоже. Он пахнет так… — закрыл глаза. — Тобой. Мной. Нами…
Волк на миг уронил лицо в ладони. Крепкие плечи под просторной рубашкой всколыхнулись. Наверное, это просто от того, что в глазах появились слезы, и вместе с попыткой их стереть качнулась вся комната.
Пол под ногами будто стал хлипким плотиком, на котором я пыталась пересечь бурный океан во время шторма.
— Фото? Видео? — переспросила я, чувствуя себя глупой.
— Я понял. Когда тебя в больницу повезли — шевельнул губами Волк.
Мы шептались едва слышно. Но я все-все понимала.
— Хотел задержаться. Гоша не позволил. У меня срок плюс лечение. Договоренности, выбитые с большим трудом. Или так, или мотать хер знает сколько. Лучше так, да? — усмехнулся грустно. — Так надо было.
— Ты следил, что ли?
— За тобой приглядывали, — ответил уклончиво. — Я многое знаю. Вернее, думал, что знал, когда ехал. Но когда увидел сына, размазало.
Расплющило. Рит…
Волк качнулся вперед.
Его лицо застыло перед моим.
Жалкий сантиметр.
— Не прощай. Я и сам себя простить не могу. Прогнать планируешь, чую. Но сына видеть хочу. Он мой пацан. Мой… И ты — тоже, — обдал таким взглядом, будто обнял и прижал к себе, и присвоил так, как умел только он. — И ты тоже.
Насчет сына отрицать было уже глупо! Свое же сердце мне не хотелось снова отдавать на растерзание.
— Я — не твоя.
— Моя. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так позднее.
Жизнь большая… Сегодня здесь останусь.
Я дар речи потеряла от его наглости.
— Вот же… захватчик! Еще и решил, что у меня заночуешь! Если только на коврике у двери. В подъезде.
— Останусь. Сын проснется, меня искать начнет.
— И с чего ты взял?
— Я сказал ему, что я — его папка, он обрадовался, — заулыбался Волк.
Как мой Сенька. Вернее, Сенька мой точь-в-точь так же улыбался, как его отец.
И вот он — наглый, бескомпромиссный, ураган, полный силы.
