В моей квартире.
— Как? Как?!Каааак?! — прошептали мои губы без звука.
Я бы его…
На всех языках мира обматерила и прогнала, но сына будить не хотелось.
Руками махала, пальцами, рожи ему страшные показывала, мол, уходи отсюда.
Бесстыжий только пялился на меня и покачал головой из стороны в сторону неспешно, но четко: “нет-нет”.
Мой оживший кошмар.
Мужчина, который мое сердце на клочки растерзал. Отец моего сынишки. Ненавистный, но все-таки остервенело любимый. Болезненно и глубоко."
"Сердце, которое с таким большим трудом восстановилось за эти годы, обрело силу от любви к сынишке, снова сейчас покрылось трещинами, но не лопнуло.
Его будто оплели ядовитые лозы чувств, которые я хотела бы забыть и вырвать.
Я дышала через раз, в ноздри вбился густой, пряный запах мужского парфюма.
Как я сразу его не почувствовала? Глупая, ну как…
Еще эта лишняя пара обуви, слева от обувной полки. Слишком большие туфли.
Такие мелочи, по которым можно было бы сложить картинку, но я слишком спешила и была уверена, что смогу ускользнуть, скрыться, раствориться…
Зря.
Вот же он — живой, во плоти.
Волков смотрел на меня, не отрываясь, потом медленно опустил ресницы, наклонил голову, провел носом по волосам Арсения, потрогал, потерся щекой о его скулы.
Стоять больше сил не осталось.
Я тихонько осела на пол, как талый снег. Талый снег потек и по щекам от того, как Волков осторожно касался сына, нюхал его, трогал так трепетно и осторожно, что сынишка даже не просыпался, сопел довольно.
Не знаю точно, сколько времени прошло.
Так тихо.
В комнате ни звука. Свет с экрана телевизора, наши почти три года жизни лились рекой.
Волков поднялся осторожно, плавно.
Движения плавные, едва заметные.
Я наблюдала за ним, не веря, что это тот же самый мужчина, который грозился вырезать из меня ребенка, которого трясло и лихорадило, и скручивало.
Ни хромоты, ни измученности в лице или в теле.
Тот же сытый, довольный хищник, которого я встретила и повелась на картинку, а потом пропала в его омуте, полном чертей.
Только теперь он был невероятно спокойный, невозмутимый, уверенный.
Движения как неспешные волны. Я, как тот сурок, насторожилась, едва ли не по стойке смирно, в ожидании, что сынишка вот-вот очнется, вскинется или просто почувствует, что тепло ускользнуло.
Один раз шевельнулся. Я привстала, готовая вскочить в любой момент, но Сеня лишь перевернулся.
Волков двинулся ко мне.
Встать, уйти?
Но куда?
Сын — здесь. И, судя по всему, отца признал.
