Я тебе по каплям скармливала то, что и так все кругом о Волкове знают, и лишь надеялась, что тебе надоест, и ты оставишь меня и мою семью в покое. Вот и все. Больше ничего…
— Ладно, не нервничай! — накрыл мою руку своей. — Разберемся. Будем работать с чем есть. Пусть не за то, за что он сесть должен, но я все-таки засажу Волкова за решетку. Значит, ничего было не зря. Горжусь! — посмотрел на меня. — Ты просто львица.
— Да уж! Дура я, а не львица. Дур, случайно, не коронуют? Я бы стала королевой всех дурочек.
Пономарев рассмеялся.
— Брось, не наговаривай на себя. Умная ты баба. Я бы даже сказал, слишком. И еще одно. Ты мне жизнь спасла. В курсе? Я бы… не успел, — добавил он нехотя. — Засиделся за кабинетной работой. Интуиция еще не подводит, но реакция уже не та. Каюк.
— Так что ты мне теперь жизнью обязан, что ли?
— Ага. Друзья навеки.
— Упаси боже, иметь таких друзей, Даня.
— Думаешь, я плохой друг? Вот и посмотрим. Выписываешься когда?
— Уже можно, но я… хочу еще немного здесь побыть.
Все думают, что я спонтанно в отпуск укатила, пусть так и будет.
— Может, кого видеть хочешь?
— Нет, не хочу. Хотя… Я бы не отказалась узнать, как дела у сестры. Не куролесит ли она…
— Узнаю, — кивнул Пономарев, потом скосил взгляд на живот. — Ребенок от… — не договорил.
— Своего не признаешь, что ли? — усмехнулась я. — Ты же папаша!
— Если только крестный в будущем, — ухмыльнулся Пономарев. — И все же… это ребенок…
— Мой это сын! — оборвала я. — От мужика там только сперма.
Сын — только мой, и больше ничей.
Глава 48
Глава 48
Волков
— Пиздец.
Декабрь громыхнул кулаками по столу, попинал скамью. В комнату заглянул конвоир.
— Все в порядке, — огрызнулся Декабрин.
— Не тронь мебель, она прикручена. Тебя выдержит, — сказал я.
Вернее, пробубнил едва разборчиво через едва приоткрытый рот.
Попробуй со сломанной челюстью говорить.
— Сигареты дай.
Декабрь еще раз на меня посмотрел, отвел взгляд в сторону:"
"— Пиздец. Просто пиздец. Отлупили все-таки.
Мне кажется, меня только и делали, что лупили.
Утром. Днем. Ночью.
Выдергивали из-за приема пищи.
Просто так. Внезапно налетали и лупили.
Кулаками, сапогами, дубинками.
Боль — это даже не самое страшное. Страшное, когда ты ее пьешь через край, и она кажется тебе недостаточно сильной.
Внутри все хрустит, сжимается, бьется в агонии. Но этого мало. Мало…
Мне нужно больше, чтобы просто отключиться и сдохнуть.
Но шкура такая толстая, за жизнь упорно цепляется.
