— С полуночи до четырех. В паре со мной.
Раздается сигнал к ужину, и мы с Гейлом становимся в очередь перед полевой кухней.
— Хочешь, чтобы я его убил? — без обиняков спрашивает он."
"— Тогда нас точно отошлют обратно, — говорю я. Несмотря на мою ярость, жестокость Гейла меня пугает. — Я сумею с ним справиться.
— В смысле, пока не смоешься отсюда? С картой и голографом, если сумеешь раздобыть?
Значит, мои приготовления не ускользнули от Гейла. Надеюсь, для остальных они были не столь очевидны. Все-таки Гейл знает меня лучше всех.
— Ты же не сбежишь без меня, верно? — спрашивает Гейл.
Именно так я и собиралась поступить. Однако иметь с собой давнего напарника, который в случае чего прикроет тебе спину, кажется, не такая уж плохая идея.
— Как твой товарищ по оружию, настоятельно рекомендую тебе оставаться со своим отделением. Но заставить я тебя не могу, верно?
Гейл усмехается.
— Это точно. Если, конечно, не хочешь, чтобы я поставил на уши всю армию.
Получив еду, отделение 451 вместе со съемочной группой усаживается в круг ужинать.
Я чувствую некоторую натянутость и сначала думаю, что причина в Пите, однако к концу ужина замечаю все больше недружелюбных взглядов, направленных в мою сторону. Удивительно быстрая перемена. Когда Пит появился, всех волновало лишь то, насколько он опасен. Прежде всего, для меня. Но лишь звонок Хеймитча открывает мне глаза.
— Чего ты добиваешься? — напускается он на меня. — Хочешь его спровоцировать?
— Чепуха. Я хочу только, чтобы он оставил меня в покое!
— Он не может оставить тебя в покое! После того, что с ним сделали в Капитолии, — говорит Хеймитч.
— Возможно, Койн послала его к вам, чтобы он тебя убил, но Пит этого не знает. Он не осознает, что с ним произошло. Ты не можешь винить его…
— Я и не виню!
— Нет, ты винишь! Ты снова и снова наказываешь его за то, что ему неподвластно. Да, ты должна быть с ним настороже. День и ночь не выпускать из рук оружия. Но попробуй представить себя на его месте. Что, если бы Капитолий взял тебя в плен, охморил, а потом прислал убить Пита? Думаешь, он вел бы себя так же, как ты сейчас?
Я молчу.
Нет. Ни в коем случае Пит не стал бы себя так вести. Он любой ценой пытался бы вернуть меня прежнюю. Не поставил бы на мне крест, не бросил, не стал бы меня оскорблять.
— Ты и я, мы обещали друг другу спасти его. Помнишь? — спрашивает Хеймитч и, не дождавшись моего ответа, добавляет: — Вспомни и спасай.
Затем отключает связь.
Осенняя прохлада сменяется ледяным холодом.
