А потом раздается голос, приказывающий мне готовиться к подъему. Стилист подводит меня к металлическому диску, аккуратно застегивает молнию под горло.
— Помни, девушка из огня, — шепчет он, — я и теперь готов на тебя поставить.
Потом наклоняется, быстро целует в лоб и отступает. Сверху плавно опускается прозрачный цилиндр.
— Спасибо, — говорю я, хотя Цинна вряд ли услышит.
И поднимаю, как он велел, подбородок. Скоро цилиндр начнет подниматься… Нет, почему-то не начинает. Нет, не начинает.
Вопросительно поднимаю брови, глядя на Цинну.
Тот изумлен не меньше меня и чуть заметно качает головой. Что за странная задержка?
Внезапно дверь в комнату распахивается, и появляются три миротворца. Двое заламывают стилисту руки за спину и сковывают наручниками, а третий наносит страшный удар в висок, так что Цинна падает на колени. Однако его продолжают бить кулаками в перчатках с металлическими шипами, оставляя на теле и на лице зияющие раны. Моя голова готова взорваться от крика; я барабаню по непробиваемому стеклу, хочу вырваться наружу.
Наконец миротворцы, словно не замечая меня, оттаскивают бесчувственное тело прочь из комнаты. Остается лишь окровавленный след на полу.
Измученная и перепуганная, я вдруг замечаю, что диск начал подниматься. Обессиленно прислоняюсь к стеклу. Но когда бриз подхватывает мои волосы, выпрямляю спину. И как раз вовремя, потому что стекло уплывает обратно. Я на арене. Кажется, что-то случилось с глазами? Земля вокруг слишком яркая, и сверкает, и словно приплясывает.
Прищурившись, пристально смотрю себе под ноги: у самых ботинок, вокруг металлического диска, плещут синие волны. Медленно поднимаю взгляд. Вода окружила меня со всех сторон.
Среди хаоса в голосе мелькает одна лишь четкая мысль.
Огненной девушке здесь не место.
ЧАСТЬ III
ВРАГ
19
В ушах раздается трубный голос Клавдия Темплсмита, ведущего шоу:
— Леди и джентльмены, семьдесят пятые Голодные игры объявляются открытыми!
У меня меньше минуты на то, чтобы взять себя в руки.
Потом прозвучит удар гонга, разрешающий трибутам сойти с дисков. Но куда?
Мысли путаются. Перед глазами — Цинна, весь в ссадинах и кровоподтеках. Где он теперь? Что с ним делают? Убивают? Пытают? Превращают в безгласого? Очевидно, избиение (как и встречу с Дарием) устроили ради того, чтобы я утратила душевное равновесие. Видит Бог, им это удалось. Хочется одного: рухнуть без сил прямо на диске.
