- Вы зря меня взяли в заложницы, я самая невезучая на свете, - кофе уже остыл, и я осушаю чашку в три больших глотка, отчего голова немного кружится. - А невезение — заразно. Но пожалуйста, если вы решите меня сдать, предупредите, пожалуйста. Я последние две недели живу в сильном страхе.
Закрываю глаза и вспоминаю тот жуткий ужас, когда меня вызвали прямо с лекции. Как я шла в сторону департамента безопасности. Как уговорила охранника отпустить меня в туалет на одну минуту. Дрожащими руками в кабинке обшарили карманы, сумку, промяла швы ее подкладки, нашла один — свежий, распорола ногтями, а там пакет с таблетками.
Я его туда не прятала. Я никогда в жизни не имела дел с наркотиками. Подбросили, да так ловко, я с ним с самого утра ходила. Смыла пакет в унитаз. На допросе я не рыдала только из-за адреналина, который кипел в венах, когда мою сумку вытряхнули. Они знали, что ищут. Они... не нашли. И меня отпустили. Вечером я была на юге.
- Выкупить тебя стоит сейчас дорого, не волнуйся, - успокаивает Алтай.
Улыбаюсь и качаю головой. Он продолжает разглядывать меня.
- Не трясись. Я попрошу кого-нибудь приглядеть за домом Филата, если тебя будут искать, то в первую очередь там. Напиши мне фио этого парня.
Он протягивает мобильник с открытым блокнотом.
- Я могу помогать вам в отеле, делать любую работу. Я клянусь, что я не совершила ничего ужасного. Ничего из того, что про меня говорят. Папа обещал помочь, но потом этот праздник дурацкий, не к месту, на котором он пытался продемонстрировать меня мэру.
- Зачем? Григорию сосватать, что ли? - веселится Алтай.
Боже, как он догадался? Быстро закатываю глаза из-за нелепости ситуации.
- Они должны были обо мне позаботиться, пока папа достает для вас деньги.
- Не трясись, - повторяет. - Имя напиши. Я не сделаю хуже."
"Не трогаю мобильник, потому что уверена - он меня сдаст. Он мне не друг, не брат, не любовник. Я — обуза. Временный залог. Папа может не вернуть деньги, и тогда Алтай точно будет знать, как отомстить. Мне вообще не следовало ему что-то рассказывать, если бы не тупой поступок ночью, я бы молчала.
Слезы жгут глаза, голова кружится. Я не хочу в тюрьму. Я боюсь, блин, до смерти.
- Я все буду делать в отеле, что нужно, - говорю сквозь зубы.
- Хорошо, ты в своем праве молчать. Я попрошу Марата сделать так, чтобы твое имя нигде не фигурировало.
- Спасибо.
Я быстро подхожу к Кире, треплю ее по затылку, морде. Собака заглядывает в глаза, виляет хвостом. Мобильник Алтай снова вибрирует.
