На секунду мне даже кажется, что он забыл о моем существовании, и сейчас, заметив спутницу, огорчился.
- Я сказала, что в чемодане — все мои вещи. В смысле, я не планирую к вам перебраться навсегда, просто это все, что у меня есть. Я не знала, что мне понадобится, и просто взяла чемодан. У меня, знаете ли, голова кругом. - Сглатываю и решаюсь: - Алтай, скажите, чего вы от меня ждете, мне будет проще удовлетворить ваши ожидания.
Он достает из бардачка пачку салфеток, вытирает руки.
О боже. Зачем?!
Зачем я спросила?!
Ассоциативный ряд уносится далеко, но Алтай, закончив, убирает салфетки обратно в бардачок.
Использованные сует в дверной отсек. Вновь берется за руль, слава богу, не за мои колени.
- Какое напутствие дал тебе отец?
- Быть благоразумной.
Алтай саркастично усмехается и качает головой.
- Филат, старый козел.
- Что все-таки со мной будет?
- Смотря, какую линию поведения выберешь.
- Я хочу морально подготовиться.
- В этом мире все зависит только от тебя самой.
Он издевается? Вероятно, да.
Почему бы и нет? Может себе позволить.
Фыркаю и скрещиваю на груди руки. Закидываю ногу на ногу, Алтай тут же бросает взгляд на мои колени, и я мгновенно усаживаюсь скромнее.
Машина ускоряется, Алтай обгоняет едущий впереди корейский внедорожник. За окном мелькают зеленеющие сады яблок, винограда.
Я пытаюсь разгадать ребус своего будущего, вот только ни один вариант не кажется заманчивым. Когда машина останавливается у популярного ресторана, я чувствую себя совершенно измученной.
Алтай отстегивается и произносит:
- Ехать еще два часа, я предлагаю пообедать.
Глава 7
Мысль о том, чтобы сидеть за одним столом с этим человеком, терпеть насмешки и высокомерные взгляды, вызывает приступ удушья.
- Я не голодна, спасибо.
Алтай смотрит в упор. Я прикусываю губу и выжидаю, разглядывая панель перед собой.
- Как хочешь, - наконец, соглашается он. - Передумаешь — я буду внутри, можешь подойти и попросить.
Закатываю глаза. Еще чего.
Алтай выключает движок и выходит из машины.
Через минуту я понимаю, что вместе с двигателем отключился и кондиционер, а солнце как раз вошло в зенит. Яркое, мною горячо любимое южное солнце слепит нещадно. Жжет кожу. Панель и кожаные сиденья раскаляются, и я ерзаю в кресле. Еще через минуту приоткрываю дверь, чтобы глотнуть не менее горячего воздуха. Легче при этом не становится. За пределами авто ни ветерка, ни дерева, дающего тень. На лбу выступает испарина.
