С чего я вообще взяла, что Алтай джентельмен? Из-за одного эпизода в прошлом? Прошло шесть лет, все могло тысячу раз измениться. Да и к тому же, в то время он работал на моего отца, и вероятно, хотел быть полезным.
Судорожно пытаюсь придумать план Б, но учитывая, что я в розыске, не слишком-то получается.
Отворив калитку я сжимаю ручку чемодана и мешкаю.
Алтай переводит на меня глаза и совершенно равнодушно кивает садиться в машину.
Боже. Он и правда не пошутил.
Позади слышу голос папы, он что-то быстро объясняет разозлившемуся дяде Вардану.
В этом доме все постоянно ссорятся, на мгновение мне хочется покинуть его как можно скорее.
Параллельно с этим захлестывает дежавю — однажды я уже выходила из этих ворот с чемоданом.
- Рада, я буду на телефоне круглосуточно, звони мне в любой момент. Не совершай глупостей, не провоцируй, веди себя тихо и незаметно. Но если с тобой хоть что—то случится, если вдруг ситуация выйдет из-под контроля... - тараторит отец.
В прошлый раз он сам погрузил чемодан в багажник, я рыдала навзрыд, бабушка тянула к машине, я сопротивлялась и рвалась обратно.
Я была уверена, что папа решил меня попугать. Так сильно не хотелось тогда уезжать... Слезы не помогают, больше я их не лью попусту.
Гордо распрямляю плечи и подхожу к мерседесу.
Алтай изгибает левую бровь, окидывает меня оценивающим взглядом, от которого хочется облачиться во все балахоны на свете. Прерывает телефонный разговор и, оценив размер чемодана, хрипло смеется:
- Ты решила перебраться ко мне насовсем? Вообще-то я планировал короткую акцию.
Щеки загораются, я резко опускаю глаза в пол. Не нахожу подходящего ответа. Боже, папа, скажи ему заткнуться. Видишь, у меня не получается. Силы уходят на то, чтобы не оглядываться, а то точно разревусь.
Папа молчит, поэтому я нервно присаживаюсь на заднее сиденье и хлопаю дверью.
Мужчины разговаривают. Я не слышу о чем, но точно знаю, что это длится пару нескончаемых минут, потому что сжимаю в руке мобильник и слежу за временем.
Мне нравится думать, что папа уговаривает Алтая передумать.
Я воображаю, что еще немного и отец распахнет дверь, рявкнет, что я останусь дома. Что только через его труп.
Вскоре Алтай занимает водительское кресло и оборачивается.
- Я что, похож на таксиста? Давай-ка вперед.
Ноль процентов церемонности, сто процентов насмешки.
- А можно мне остаться здесь? - неловко обнимаю колени и улыбаюсь. - Пожалуйста.
Он слегка прищуривается, выражая неудовольствие.
- Нельзя. Живее.
