Исса говорит связать волосы и вручает темные очки.
Оглядывает меня придирчиво, потом кивает.
Мы выезжаем за пределы города и некоторое время несемся по темноте. Ни одного фонаря, дорогая гравийная. Фары мерса освещают высоченные деревья по бокам, как будто поднявшиеся к небесам волны, готовые в любой момент на нас обрушиться.
Спустя некоторое время мы подъезжаем к жутким воротам, на которых вылеплена громадная, наверное, с меня ростом черепаха.
- Что это? Я туда не пойду. Ни за что на свете, лучше уж в тюрьму вернуться, - встревоженно спрашиваю я, когда массивные ворота автоматически раздвигаются.
Вцепляюсь в ручку двери.
- Ты Алтая увидеть хочешь? Узнать, почему он не приехал тебя встретить? И почему твое дело так внезапно развалилось?
Рука до белых костяшек сжимает ручку, но я так за нее и не дергаю.
- Мне плохо, Савелий.
- Увы, я не твой психолог. Прими это как факт и не ной, пожалуйста.
Мерс въезжает на территорию, паркуется в отведенном месте рядом с другими машинами. Сколько же их тут.
..
В груди все еще мертво, тихо, больно. Я тупо исполняю команды — натягиваю капюшон, иду за Святошей к одному из зданий, где он здоровается за руку с охранной.
- Исса, чтоб я сдох! Какие люди в Голливуде! Давненько тебя не было.
- Еще бы столько меня здесь не было. Народу, вижу, пресс.
- А как же, - посмеивается охранник. - Гости прибывают и прибывают. Ставки сегодня бешеные. Кстати, на кого будешь ставить?
- Угадай, - говорит Исса. Кивает на меня. - Этот парень со мной.
Мы пытаемся зайти внутрь, как охранник задерживает меня за плечо.
- Эй. Исса, оружие надо сдать. Покажи карманы.
Савелий смотрит на него мрачно.
- Такие правила. Батя установил, не я.
- Пусть идет на хуй, - отвечает в тон Святоша, и этого, как ни странно, оказывается достаточным.
Мы заходим в большой дом без дальнейшего сопротивления. Холл и гостиная здесь переоборудованы в просторный бар. Играет современная музыка. Столики и барная стойка ломятся от напитков, гостей и правда толпа.
Исса подзывает официанта и заказывает два виски.
Осушает свой стакан в один глоток и кивает на мой, призывая поторопиться.
- Что мы здесь делаем? Где Адам? Мне плохо, меня тошнит, у меня болит все тело и я хочу уйти. Мы же сможем отсюда уйти?
- Алтай считает, что тебя нужно беречь от всего на свете. Но я, видишь ли, считаю иначе. - Он разводит руками. - Наслаждайся самым дорогим баром юга.
Спустя примерно полчаса мы спускаемся в подвал по кривой неудобной лестнице.
