Она зачитывает ему отрывки из переписки с этой Бэмби, голос дрожит, но слова выходят уверенными. Павел опускает голову, качает ею и извиняется.
Чуть позднее, в ванной она обнаруживает, сколько волос осталось на зубиках расчески. Если так будет продолжаться, она останется лысой. На лбу появились новые морщинки, кожа серая.
Чёртова Рада Филатова. Катя открывает телефон и снова видит то самое фото, присланное детективом: Рада у бассейна в каком-то райском местечке обнимается с солнышком и беззаботно улыбается. Ищет нового несчастного мужчину! Всё её существо излучает счастье, в то время как у Кати осталось лишь половина волос.
Катя выходит из ванной и визжит:
– Она должна сидеть в тюрьме. Она не должна радоваться жизни где-то у моря! Ты понял меня, Паш?!
Павел отводит взгляд, опуская плечи.
– Я же тебе говорил, она живёт у какого-то чудища. Вряд ли это можно назвать счастьем. Кексик, давай оставим её в покое? У них там на юге всё повязано. Наших парней вчера чуть не убили. Пусть она живёт как хочет, Катен… А мы будем жить, как хотим.
– Ты видел ту фотографию? Она абсолютно счастлива! – она делает шаг ближе, сжимая кулаки. – Ты спрашивал, что мне подарить на годовщину? Позвони снова дяде Боре.
- Катен...
- Позвони дяде Боре, пусть он поможет. Ради меня и нашего будущего!
Глава 40
Рада
Я заканчиваю приготовление легкого ужина, когда замечаю, что Адам, по-барски развалившись в ванне посреди гостиной, за мной наблюдает.
- Если хочешь, я погашу свечи и включу телек.
Он молча качает головой, и я возвращаюсь к салату.
Краем глаза замечаю, как он тянется за зажигалкой, в полумраке мелькает маячок сигареты.
Он вернулся полчаса назад — срубил сэндвич с курицей, оттерся от тюремных воспоминаний под душем, к тому времени ванна уже набралась. Я зажгла свечи и закинула спагетти в кипящую воду.
- Та-а-к. Почти все готово, - сообщаю больше самой себе. - Тебя все устраивает?
- Он лениво поднимает руку и дает команду покрутиться.
Смеюсь и слушаюсь.
- Так? Или.
.. может, лучше так? - делаю музыку погромче и стягиваю спортивные штаны. Отбрасываю и в сторону.
Слышу смешок.
- Иди ко мне.
- Погоди, еще немного, - пробую курицу, удовлетворительно киваю. Выключаю плиту.
В холодильнике припасена бутылочка красного сухого. Я наполняю два бокала и, пританцовывая, подхожу к своему любовнику-уголовнику.
Он смеется, принимая бокал. Чокаемся, и делаем по большому глотку.
- Хорошо, - тянет Адам, запрокидывая голову. - Наконец-то.
