На прощание Давид коснулся губами моих губ. Наш поцелуй длился всего несколько секунд, во время которых я, к своему разочарованию, не испытала никакого трепета. И почему всем так нравится целоваться?
– До завтра, – быстро сказала я.
– До завтра, Катя, – попрощался со мной Давид.
И все-таки в подъезд я вбежала взволнованная, с гулко бьющимся сердцем.
В квартире было темно. Я щелкнула выключателем и вскрикнула, когда в коридоре обнаружила Вову.
– Ты зачем так пугаешь? – недовольно выдохнула я, скидывая туфли.
– Поздно ты, – проговорил брат.
Он стоял посреди коридора, скрестив руки на груди, как грозный папочка.
– Репетиция была, я же предупреждала, – проворчала я.
– Этот придурок тебя провожал?
– Ты про какого придурка? Я знаю только двоих: один стоит передо мной, а у второго фамилия Мальцев.
– Очень смешно.
– Очень смешно, что вы в мою личную жизнь лезете. Тебе какая разница?
– Интересуюсь на правах старшего брата.
– Разбирайтесь там между собой, а от меня отстаньте, – попросила я. – Он мне нравится, и вы должны принять мой выбор.
А отчитываться перед тобой я не обязана, ты мне не мама. Где она, кстати?
– Без понятия, – недовольно проговорил Вова, – с утра как уехала куда-то, так и не появлялась.
– Ведешь себя как обиженный ребенок, – передразнила я брата, припомнив его же слова, только обращенные ко мне. Прошла мимо Вовы в ванную, потом завернула на кухню. И, уже открыв холодильник, выкрикнула: – Неужели и до тебя наконец дошло, что мы им не сдались?
Когда Вовка зашел на кухню, я уже сидела за столом и доедала остатки холодного плова прямо из кастрюли.
– Я, наверное, никуда не поеду, – сказал брат.
– В смысле? – замерла я с вилкой у рта.
– Ты уедешь в начале июня с мамой, а мне еще экзамены надо сдать. Соня расстраивается, что я на выпускной не попаду. Да и вообще мне больше хочется провести лето со своей девушкой, чем с родителями.
Я пожала плечами и снова вернулась к плову.
– Как знаешь. А мама в курсе?
– Пока мы об этом не говорили, – нахмурился Вова.
– Она расстроится? Ты что думаешь?
Мне надоело думать о родителях. Каждый раз при мысли о наших отношениях внутри саднило так, что хотелось горько плакать. Как я поеду без Вовы? Тогда я точно почувствую себя на чужом континенте самым одиноким человеком на свете. Но говорить об этом не хотелось, поэтому я ответила:
– Думаю, что Матвей очень круто готовит.
* * *"
"Майские дни потекли свои чередом. День становился длиннее, в городе на подходе были белые ночи.
