У нас в жизни что-то похожее, только ненужными мы оказывались для собственных родных.
Соня посмотрела на меня сочувствующим взглядом, и это мне не понравилось, поэтому я предпочла сменить тему разговора на более нейтральную. Мы успели обсудить любимые книги и сериалы, и снова Соня открылась для меня с другой стороны, когда выяснилось, что у нас много общего. Уже смеркалось, и по проспекту, светя фарами, с шумом проносились машины. А когда в толпе показался Вова с букетом цветов в руках, видимо, для примирения, мы с Соней переглянулись и, не сговариваясь, его окликнули.
Брат задрал голову и удивленно уставился на нас.
– А ты что тут делаешь? – громко выкрикнул Вова, явно обращаясь ко мне.
– Поднимайся к нам! – махнула рукой Соня. – Мама на ужин ждет!
Вова улыбнулся и направился в арку. Как странно: не сговариваясь, мы пришли туда, где нас ждал настоящий дом.
Глава одиннадцатая
Предательство нагнало меня внезапно, на стадионе во время эстафеты, когда я передала палочку. Стараясь отдышаться, я отошла в сторону и села на газон.
Сердце билось часто-часто. Дина была в другой команде и ждала своей очереди, в нетерпении подпрыгивая на месте. Один раз мы встретились с ней глазами, но я поспешно отвернулась. После того как мы навестили Свету в больнице, с бывшей подругой я больше не разговаривала. Вообще. Даже на уроках. А все из-за ее слов о том, что она поступила бы точно так же. Эта фраза не давала мне покоя всю дорогу от больницы до школы. В конце концов на подходе к крыльцу меня прорвало. Наконец я высказала все, что думаю о Виташе и его отношении к Динке, о ее дурости и наивности.
Дина выслушала меня и наговорила в ответ тоже мало чего приятного: что я просто никогда не любила и Давид мне не особо нравится – это видно со стороны. Просто я ведомая: иду на поводу у общественного мнения и гонюсь за какой-то мнимой популярностью, которую получила лишь на время, став девчонкой Перова. В общем, наговорили мы друг другу гадостей – обе хороши. И с тех пор никто из нас не делал шаг навстречу и вряд ли уже сделает.
По крайней мере, я на следующий день гордо пересела на освободившееся место за партой двоечника Маратова, сосед которого в конце учебного года слег с пневмонией.
Отвернувшись от Динки, я улеглась на траве и уставилась в небо. Над школьным стадионом плыли пышные кучевые облака. А я лежала до того момента, пока перед глазами не возникло вдруг лицо одноклассницы – Оли Панкратовой."
"– Кать, там по твою душу пришли, – сказала она, улыбаясь от уха до уха.
