"
"Когда мне было 17, мы с парнями с хоккейной команды зависали у нас во дворе. Точно не помню, какой был месяц, но это была осень. Мерзкая, дождливая и грязная. Я увидел ее, идущей к нашему подъезду и, не раздумывая, двинулся в ее сторону. Не знаю зачем. Ноги сами понесли меня и я загородил ей путь.
Она скрестила руки на груди и, прищурившись, посмотрела на меня.
— Дай пройти.
— А волшебное слово? — развеселился я.
— А ты веришь в волшебство? — поправляя шапку, упавшую на глаза, спросила она.
— Я — нет, а вот ты, судя по всему, — да.
Раз повелась на сказки моего братца.
Мне должно было быть все равно, с кем встречается мой младший, но правда в том, что он не заслуживал быть рядом с Алисой. Он был самым настоящим самовлюбленным кретином и ему должен был достаться кто-то такой же. Но никак не тихая, добрая Алиса. Она заслуживала парня получше. И я злился, что именно он стал ее принцем на белом коне. И это дословная цитата, я слышал, как она именно так говорила Марику о моем младшем брате.
Принц. Ну, да.
— Я люблю сказки, — просто пожала она плечами. — Они интересные и поучительные. А теперь, будь добр, уйди с дороги.
— А что, если не хочу?
Она закатила глаза и попыталась обойти меня, но я незаметно, выставил свою ногу и она, споткнувшись об нее, упала на землю. Ее коленки, обтянутые, как назло, светлыми джинсами, опустились прямо в грязь. Она выставила одну руку вперед, чтобы не распластаться на земле всем телом и угодила ей прямо в лужу. Немного брызг грязной воды попала на ее куртку.
Я уже говорил, что ненавижу осень?
Все во мне замерло. Я испугался и присел рядом с ней на корточки, чтобы помочь ей подняться. Когда она подняла голову и наши взгляды столкнулись, сердце набрало такой разгон, что, казалось вот-вот выпрыгнет из груди.
— Поздравляю, в этот раз ты превзошел самого себя, — в отличие от покрасневших глаз и дрожащих губ, ее тон был ледяной. — Больше никогда не смей даже смотреть на меня. И не подходи. Иначе пожалеешь.
С каждым ее словом, из меня будто выбивали воздух.
Я понимал, что перешел черту в этот раз. Я не хотел, чтобы так все вышло. Это было глупое решение, превратившееся в настоящую катастрофу. Но еще более тупым было то, что я произнес, как только открыл свой гребаный рот.
— Смотреть куда, в твое испачканное лицо? Или в твои глаза, цвета грязи на твоих коленках?
Она отшатнулась от меня, будто я ее ударил. А мне захотелось вырвать себе язык и скормить его собакам. Я врал.
