— Спасибо за совет, но я его не просил.
Ноздри Татьяны Святославовны раздулись от полыхающего гнева, а широко открытые глаза метали в меня молнии.
— Все такой же несносный мальчишка, каким всегда и был.
— Бабушка, не говори так! — Маруся спрыгнула со своего стула и, подойдя ко мне, обвила мою ногу, обнимая. — Леша хороший!
Я не готов был к тому, что моя одиннадцатилетняя сестра встанет на мою защиту. И что это так меня растрогает.
— Не лезь в чужой разговор, — отчитала ее бабушка.
— А ты не обзывайся — это не красиво!
— Марш в свою комнату, — указав пальцем на дверь, разозлилась бабушка Татьяна.
— Мама, не указывай моим детям, что делать, — вступилась за Марусю мама.
— Ты вот не указывала и посмотри, что из этого вышло.
Я посмотрел на Ивана, который, взяв в руки бокал, с легкой усмешкой наблюдал за всем происходящим. Злость, от которой, как мне казалось, я избавился, начала зудеть под кожей, требуя выхода.
— Малыш, бери Мишку и идите в его комнату, посмотрите мультик.
— Нет, — в унисон с Марусей ответил Мишка.
— Мы уйдем, а тебя будут обижать, — добавила сестра.
— Обещаю, я себя в обиду не дам.
Маруся посмотрела на меня, а, затем на папу, неуверенная, что ей делать.
— Мишка, присмотри за ней, — попросил я младшего брата.
— Я никуда не хочу уходить.
— Пожалуйста, я тебя прошу. Не хочу, чтобы вы были свидетелями этого разговора.
Мишка и Маруся смотрели на меня и я видел с каким рвением они готовы были меня защищать. И это так сильно меня растрогало и в тоже время придало уверенности.
Я не один.
— Пожалуйста, — повторил я.
Мишка вздохнул и сдался.
— Пошли, мелкая, пусть взрослые поговорят.
— Но мы тоже взрослые, — возразила сестра.
— Быть взрослым — это делать то, что тебя просят, — сказал вдруг отец. — Идите в комнату.
С ним спорить они не стали. Мишка взял Марусю за руку и повел в сторону своей комнаты. Перед тем, как закрыть за собой дверь, он посмотрел на меня и я кивнул, показывая, что все хорошо. Как только дверь в комнату закрылась, за столом повисла давящая тишина.
Никто не произносил и слова.
— Ну? Высказывайтесь, я вас слушаю, — я обвел всех взглядом. — Давайте пойдем по старшинству. Бабушка Татьяна, начинай.
Женщина молчала.
— Отец? Мама? Иван?
Тишина.
— Тогда говорить буду я, — собрав всю злость, что во мне была в кулак, я заговорил. — Внук, что испортил жизнь единственной дочери, — я окинул бабушку презрительным взглядом. — Сын, предавший семейное дело и не оправдавший возложенных на него надежд.
