Ниже шли мои фотографии и текст, в котором журналист рассказывал о любительской команде, в которой я сейчас играю, моя игровая статистика и даже фотографии с тренировок.
«Мог быть успешным бизнесменом, а стал работающим за гроши хоккеистом»
«Хоккеист-неудачник, бросивший свою юношескую команду в важный момент»
«Скрывал от семьи столько лет, что играет в хоккей из-за стыда»
Лживые строчки мелькали перед моими глазами. Че больше я читал, тем сильнее колотилось сердце в моей груди. Правду вывернули так, как было выгодно желтой прессе.
И, хоть я сидел на кровати, я чувствовал, будто у меня из-под ног выбили почву. То, что я все эти годы хранил от всех, оберегал самое ценное, что у меня было, сейчас красовалось на первой полосе нашей городской газеты.
Я чувствовал себя преданным. Единственное, что в моей жизни было только моим, теперь таким не являлось. Я ухватился рукой за покрывало, сжимая его. Телефон завибрировал и на дисплее высветилось еще одно сообщение.
«Чуть не забыл. Передай Алисе спасибо»"
"Легкие резало изнутри, словно их наполнили битым стеклом.
Я пытался сделать вдох, но не получалось. Сердце бешено колотилось в груди. Я расстегнул верхние пуговицы рубашки, надеясь, что это поможет сделать вдох. Но тщетно. Стало так жарко. Почему так жарко.
Доверие.
Предательство.
Боль.
Почему так болит. Она не могла рассказать все Ивану. Кто угодно, только не Алиса. Я положил руку на грудь словно она каким-то образом могла облегчить жжение на сердце. Она бы ни за что никому не рассказала о хоккее.
Она знала насколько для меня это важно. Я ведь ее просил. Я снова попытался сделать вдох.
Больше никто не знал.
Нет. Нет. Зная каким человеком является Иван, я ни за что в жизни не поверю, что Алиса могла ему все рассказать. Мне нужно с ней поговорить. Я встаю с кровати, все еще пытаясь вспомнить, как нормально дышать, и движусь к выходу из комнаты. Но не успеваю даже взяться за ручку, когда перед моим лицом появляется Алиса со счастливой улыбкой на лице. Она так широко улыбается, что на щеках появляются ямочки.
Раньше я их не замечал. И это каким-то чудодейственным способом действует на меня и я снова могу сделать вдох.
— У меня есть потрясающая для тебя новость!
«А у меня для тебя — нет» — хочу сказать я, но молчу. Потому что не представляю, как я мог, хоть на секунду, усомниться в ней. Я почти уверен в том, что Алиса никому не рассказывала о том, что я играю в хоккей. Почти.
Алиса
Мама сияла ярче самого солнца.
