Он хотел, чтобы я посещала вместе с ним официальные мероприятия, участвовала в светской жизни. А мне это было неинтересно и скучно. Я бы лучше какую-нибудь врачебную конференцию послушала или повыбивала из облздрава деньги на ремонт детской поликлиники. Не представляла своей жизни без больницы и медицины в целом. В общем, в какой-то момент он поставил вопрос ребром — хочу рядом не вечно занятую чужими проблемами бабу, а красивую, веселую, беззаботную жену. Увольняйся.
Вот тогда мы с ним впервые в жизни серьезно поругались.
Он кричал, что у всех жены как жены, а у него ходячий медицинский колл-центр, работающий в режиме нон стоп. Что ему это надоело, хочет покоя. И если я сама не уволюсь, он сделает так, чтобы уволили меня. Я тогда не обратила на эту фразу внимания, а следовало бы.
И, буквально через пару недель после этого разговора начались неприятности. Моё имя стали постоянно полоскать в жёлтой прессе. Причем одновременно в трёх изданиях. Любая моя оплошность раздувалась до вселенских масштабов.
Какая-нибудь бабулька с энцефалопатией пожалуется на очереди в поликлинике — это Тихонова глупая, безграмотная не смогла организовать. Перебои с реактивами для лаборатории — ах, Ксения Сергеевна, такая-сякая коррумпированная, ждёт поставку именно от этой фирмы. Крыша протекла в хирургии после летнего ливня потому что её специально раскрыли, идёт капремонт — какой кошмар, в больнице все помещения в аварийном состоянии, куда смотрит главный врач, все деньги разворовала, дом огромный построила, машину дорогущую купила.
Перевели из этого отделения пациентов — о, ужас, койки стоят в коридорах, разве так можно? О людях Тихонова совсем не думает.
Это я сейчас так спокойно об этом говорю. А тогда был ад, реально жить не хотелось. Эти журналюги и блогеры меня доставали днём и ночью. Статьями и видео про мой вопиющий непрофессионализм пестрел весь интернет. От официальных сайтов СМИ до Тик-тока. Я несколько месяцев сидела на антидепрессантах, боялась на улицу высунуться.
В разговорах по телефону и публичных выступлениях обдумывала каждое слово, потому, что всё оборачивалось против меня. А Алексей всё капал на мозги: зачем тебе это надо, сколько можно терпеть, увольняйся.
Но и тут я упрямилась. Теперь уже из принципа хотелось доказать, что Ксения Тихонова — хороший руководитель. На этих журналюг я подала в суд за клевету. Все три иска выиграла. Они напечатали опровержение, но имидж уже был подпорчен конкретно.
