Подчиняясь неизвестному направлению, я неуверенно перебирала ногами, пока не ударилась бедрами о что-то твердое. Тихо ахнула, когда кожу спины царапнула жесткая ткань пиджака и сильные руки обвили меня плотным кольцом.
Уверенно блуждая по обнаженному телу, Арбатов в какой-то момент задержался на груди и воздух резкой волной зашел в легкие. Он так сжал ее, что я даже приподнялась на цыпочки. А еще бедрами вдавился сзади, давая в полной мере ощутить свое возбуждение…"
"Через шум в ушах я, кажется, расслышала, как бандит втянул мой запах, после чего вдруг отстранился и ладонью провел по спине от лопатки до поясницы.
Ягодицы претерпели такое же нескромное прикосновение, и не успела я подготовиться, как он обвил меня одной рукой, делая своего рода захват. и скользнул пальцами между ног.
Чтобы найти опору, я упала руками на гладкую поверхность стола.
«Дыши. Дыши… Расслабься!» — приказывала я себе, когда он протолкнулся внутрь.
И., похоже, это немного помогло перестроиться… потому что по телу начали расходиться робкие волны теплого желания.
Однако все это резко оборвалось, когда меня животом уложили на холод мраморной столешницы.
От накатившего волнения сердце пустилось вскачь, а дыхание стало отрывистым.
Сзади послышался лязг ремня, звук разрывающейся фольги и все внутри меня напряглось. Горячая, твердая плоть уперлась между ног, и я зажмурилась в ожидании толчка. Но Арбатов не спешил… Двигался головкой вдоль складочек, будто чувствовал, как сжалось там все.
Я думала, что выдержу… что смогу.
Но когда он начал входить, захотелось все резко прекратить! Звать на помощь, молить отпустить..
— Нет… подождите, — выдохнула на волне паники и попыталась встать со стола.
Но бандит не дал шанса этому порыву. Завел мои руки за спину, зафиксировал запястья и продолжил заполнять тугое лоно. Нет, больно не было, но саднящий дискомфорт и раздавленное чувство пугали больше, чем положено…
— Если прыгать с поезда на скорости, можно и кости сломать, — услышала я сухое предупреждение, хотя голос Арбатова не звучал угрожающе.
— Запомни это на будущее и не дергай льва за усы. Меня не возбуждают сломанные телки, но и в детский сад я играть не собираюсь. Будешь послушной — тебе будет хорошо.
Решишь иначе — сама себя накажешь.
За этими словами последовал уверенный толчок, и я поняла, что он больше не собирается проявлять снисхождение.
Горло сдавило от отчаяния. Впившись ногтями в ладони, я тихо лежала и просто ждала, чтобы все поскорее закончилось.
