И только увидев лица родителей, я получила однозначный ответ и позволила себе улыбнуться, выдохнуть, наконец, с облегчением.
Димка незаметно подкрался сзади и приобнял нас с мамой за плечи. Он весь сиял от радости, я даже ощутила, как дрожат его руки.
У нас получилось.
Ничего не было зря! Мы получили свое вознаграждение — наконец-то добились справедливости. Дело Миши рассматривали под другой статьей, и теперь вместо пяти лет ему осталось до свободы всего пять месяцев!
Точно в унисон своим мыслям я уловила, как брат вдохнул полной грудью и будто освободился от стальных оков страха.
Хотя я выглядела крайне спокойной и уверенной, меня всю пробрало от макушки до пяток. Очень хотелось получить от Миши хоть какой-то отклик, чтобы понять все, что он испытывает. Чтобы понять. что он справился со своей болью, примирился с моим выбором и перешагнул свои обиды.
Однако ни разу за все время заседания Миша даже не взглянул на меня. Это причиняло боль. В груди стояла свинцовая тяжесть, но я решила, что приму для себя приговор брата.
Внутри меня ничего не измениться по отношению к нему. Я его так же буду любить, так же сильно молиться и радоваться издалека за его счастье…
Пребывая в своих невеселых мыслях, я не сразу заметила, что внимание Миши вдруг обратилось в мою сторону. Он смотрел на мой выступающий семимесячный живот, который я тут же инстинктивно прикрыла руками. Трудно было сказать, что отражалось на лице брата. Как будто на миг он глубоко погрузился в себя, затем резко очнулся и посмотрел мне прямо в глаза.
Этот контакт длился всего пару мгновений, но сказал мне о многом. Миша испытывал сожаление, хотя до сих пор боролся с собой, со своим отрицанием.
«СПАСИБО», — вдруг сказал он одним губами, а у меня дыхание перехватило. Я закусила щеку, чтобы не зареветь и благодарно прикрыла глаза. Он даже представить не мог, как мне это было необходимо… Успеть получить ответ до того, как конвой уведет его из зала.
Все уже разошлись и разъехались, а мы все стояли в одном из коридоров областного здания суда.
Мама с покрасневшими глазами жевала губы и гладила мои ладони. Папа стоял у стены и с опущенной головой напряженно смотрел в одну точку.
— Неужели это обязательно? — произнесла мама в какой-то момент и с надеждой посмотрела мне в глаза.
Комок душил горло, поэтому я смогла лишь молча кивнуть. Ее лицо тут же исказилось, а по щекам скатились слезы. Не в силах видеть это, я спешно притянула маму к себе и крепко обняла.
