В заплаканных глазах вдруг заскользило понимание. Она обернулась, осматриваясь.
— Боже, Север, — вдруг проговорила девушка, словно вынырнув из забвенья, и начала сползать вниз. Хотя, казалось, ниже вроде некуда. Будто собиралась потерять сознание.
Я поднялся на ноги, не зная куда кинуться.
— Справимся.
Не знаю, почему я сказал именно так. Не «мы справимся». Но все же.
— Давай, помогу, — протянул я ладонь. Без толку. Обхватив себя руками, она закрыла глаза, прислонившись головой к деревянной дверце.
Недолго думая, я достал из комода сухое одеяло и чистый комплект одежды, а потом поднял Диану на руки. На удивление, она даже не противилась. Скорее всего потому, что была полностью без сил. Толкнув дверь плечом, осторожно спустился по лестнице. Девчонка всхлипнула. Какая она оказалась маленькая. Напуганная. Все это так не вязалось в тем образом девочки-войны, с которым я столько боролся. И я прижал ее крепче.
Спальня была разгромлена. Оставалась только гостиная, где единственным местом, на котором можно устроиться был крошечный диван.
Узкий и не раскладывающийся. Впервые я жалел, что в этой квартире так мало мебели.
— Поспи, ладно, — устало прошептал я, опуская ее на мягкое сиденье. — Я пришлю кого-нибудь, чтобы все убрать, но, посмотрев в окно, добавил мысленно: «Уже завтра». Часы показывали семь, но на улице было так темно, словно ночь давно наступила.
— Нет! — Диана вдруг вытащила руку, схватив меня за запястье. Казалось, сама испугалась тех слов, что случайно с губ сорвались.
— Останься, — вдруг попросила она, крепче сжимая пальцы.
Я опешил.
Разве можно подтоговиться к такому? К потоку соленых слез из глаз, словно у затравленного олененка. К трясущимся губам. К панике. Но больше всего пугало другое. Пустота, зияющая во взгляде напротив.
Диана всегда светилась, как горящий в темноте прожектор. И как бы больно не падала, он никогда не гас, словно раз за разом доказывая, света хватит каждому.
И вот, будто иссяк. Ведь ничего не вечно, и даже солнце может потухнуть. Я просто не мог позволить этому случиться.
— Ты не должна ни на кого полагаться, — хотел по привычке прошептать я. Потому что именно так меня научили. Сама жизнь. — Вставай и иди вперед! Как бы плохо не было!
— Пожалуйста, — попросила она, заглядывая мне в глаза своими, заплаканными, размером с блюдца. — Обещай, что останешься.
И я тихо произнес:
— Обещаю.
