Вернулся в спальню, теперь уже медленно осматриваясь по сторонам. Диана словно в воздухе растворилась.
Постель, несмотря на старания, к этому моменту промокла насквозь. Ковёр тоже. Так что от каждого шага он хлюпал, словно я шел по болоту.
Я остановился, прислушиваясь. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь мерным стуком капель. А потом раздался судорожный сиплый вздох. Откуда-то совсем рядом.
Сделав два шага, я распахнул дверцу шкафа и застыл.
Забившись в угол, Диана сжалась, обхватив собственные голые колени двумя руками.
Дыша так, словно сейчас задохнется. Её зубы стучали от холода. И тогда я увидел, она насквозь мокрая. От подошв ног до кончиков черных волос, неравномерным прядями липших к футболке.
Что ей двигало, заставляя метаться под дождем, спасая чужое имущество? Какая ж ты дурная, новенькая. Это ведь всего лишь вещи.
Судорожно пытаясь вспомнить, было ли в статье что-то о помощи при панически атаках, я опустился рядом с девчонкой на колени."
"— Эй, — позвал я. Диана не реагировала. — Эй,— медленно протянул руку, пытаясь коснуться, но вдруг она попятилась.
— Нет! Не трогай меня! Не трогай! — Отталкиваясь пятками от мокрого пола, девчонка лишь сильнее загоняла себя в угол. — Не трогайте меня! Никто не смейте ко мне прикасаться! — на секунду показалось, она даже не со мной разговаривает.
Боже, что это? Последствия шока?
Кого она видела перед собой за мгновение до? Бригаду врачей, пытающуюся вернуть ее к жизни? Спасателей, вытаскивающих из заблокированной машины? Белые стены больницы, где она снова осталась одна, замерзшая и мокрая?
Столько лет прошло, а тот ад, что пришлось пережить этой девушке до сих пор не расжимал пальцы, заставляя ее каждый раз возвращаться в тот день.
Я снова попробовал протянуть руку, но тут же ее одернул, спрятав за спину. Идиот!
— Я ничего тебе не сделаю.
В ее глазах все еще плескался неподдельный ужас.
— Диана, — мягко позвал я. — Позволь тебе помочь.
Она всхлипнула, вслушиваясь.
— Все нормально, все уже закончилось, — повторял я, не зная, кого успокаивал больше — себя или ее.
Потому что самому было до одури страшно. Я шептал ещё что-то, хотя понимал, вряд ли она вообще может разобрать хоть слово. Все, что я видел — бледное, как полотно лицо и огромные на пол лица глаза, распахнутые так широко, словно у затравленного зверька.
— Где я? — вдруг спросила девушка. Тут холодным потом окатило уже мою спину.
— В безопасности, — ответил я, тут же упрекнув себя за самый глупый ответ. — У меня… в шкафу.
