Иногда казалось, у нее, как у того самого кота все девять жизней в кармане, настолько отчаянно и безрассудно она рвалась к истине, не боясь самой ради чужого благополучия погореть.
Когда-то и я был таким же. Вот только вытравил из себя эту излишнюю сострадательность несколько лет назад. Вырвал с корнем.
Научился быть холодным. Безжалостным. Бесчувственным.
С тех пор моя жизнь превратилась в упорядоченную последовательность действий, которые вели к стабильности. Каждое решение было обдуманным и правильным. Ровно до тех пор, пока не столкнулся с ней.
И теперь каждый раз, стоило ей появится рядом, я неосознанно оборачивался. Простое любопытство. Интерес. Что еще затевает? Знаешь же, ничего хорошего, но отказать себе в крошечном удовольствии посмотреть не можешь.
Забавная ведь. Думает, я не вижу, когда она меня разглядывает, прилипая взглядом к рукам, лицу. Стоит глаза поднять – тут же отворачивается, до скрипа сжимая губы. Как будто защищаясь."
"Но стоит подойти, цепенеет. На щеках пятна румянца, а в распахнутых глазах такая растерянность, что я впервые упустил момент, когда раздражение сменилось на что-то иное, столь же горячее и бурлящее в венах.
Кто-то просигналил.
Я резко взял вправо.
Все! Хватит!
Машина встроилась в поток автомобилей на трассе. Академия, наркология, а самое главное Солнцева остались, наконец, позади.
Мы почти приехали, когда первые тяжелые капли упали на лобовое стекло. Небо нависало свинцом, предупреждая, что скоро сорвется нам на головы.
Я остановил возле центрального входа.
Взглянув на тучи, что уже проливались дождем над Эльблонге, Адель поспешила в дом. Антон же придерживал ворота, чтобы их не распахнуло ветром, пока я парковался.
— Держи, это тебе, — протянул он белый конверт, когда мы вошли в дом.
— Что это?
Я разорвал упаковку. Внутри лежала белая карточка. Совершенно пустая.
Антон ответил:
— Кот передал.
Я буквально слышал издевку в его голосе. Хорошо знакомые ноты еще со школьных лет. И видел, в глубине души он злился, что Адель поехала с нами.
Рассчитывал провести выходные как раньше, чисто мужской компанией.
— Она мне не оставила выбора, брат, — попытался отшутиться я. — Я обещал свозить ее в Париж еще две недели назад. А тут так удачно выходные выпали.
Тон в ответ только махнул рукой:
— Твое дело. Мне-то что.
Вдалеке громыхнуло, и ливень припустил во всю силу. Стягивая кроссовки, Тон произнес:
— Вовремя мы добрались.
Телефон в кармане зазвонил. Я достал его и застыл.
