У Северова-то этот год — последний.
Свадьба?
Это слово казалось настолько чужеродным, что на мгновение я даже оторопела.
— Их роман мусолили лишь первые недели три, — шепнула подруга. — Потом еще несколько месяцев делали ставки, кто кого первым бросит. Сейчас уже все подуспокоились. В конце концов даже обсуждать чужую личную жизнь людям когда-нибудь надоедает.
— Господи, надеюсь они хоть целоваться не начнут на забаву публике, — поморщилась я.
— Запрещено же, — шикнула Леся.
— А такие, как они, тоже соблюдают правила? — Мне всегда казалось, что везде работали одни и те же законы.
Что позволено Юпитеру, не позволено быку. Так что ответ Старостиной практически застал врасплох:
— Север является гарантом этих правил. Думаю, когда он сам нарушит хоть одно из них, система рухнет.
— У вас тут почти как в книгах, антиутопия, — буркнула я, бросив последний взгляд на звездную пару. Адель смотрела на своего парня с нескрываемым обожанием. — Пообещай мне, — попросила я подругу. — Если когда-нибудь увидишь на моем лице такое же дурацкое выражение, отвесишь хорошую затрещину.
И мы рассмеялись.
Слишком громко.
— А я смотрю вы обе здесь! — Бросив рюкзак к дереву, Пашка приземлился рядом с нами. — Как дела, нарушительница?
— Эй, — толкнула я его локтем. — Я всего лишь подняла небольшой бунт. Крошечная революция в войне за право женщин носить брюки. Снова. Разве не это делали феминистки раньше?
— Макс на тренировке обмолвился, что Северу твоя «революция» как кость в горле.
— Пусть Макс идет лесом.
А Северу придется эту кость проглотить. — И желательно подавиться. — Какой смысл облачать нас всех в форму? Пытаются уровнять?
— Наверное.
— Все равно ведь не выйдет. Посмотри хотя бы на... Адель. У нее одни только туфли и часы стоят больше, чем весь мой дом. И я еще молчу про персонального шофера.
— Туфли от Маноло прекрасны, — мечтательно вздохнула Леся. — Давно о таких мечтаю.
— Я бы предпочел личного водителя.
— Да ну вас.
— Не злись, — рассмеялся Пашка и опустил на мое плечо руку, слегка приобняв.
И мне почему-то стало жутко неудобно. А еще стыдно. — Жизнь не справедлива, — продолжил он. — Взять хотя бы нас с тобой. Мы должны вкалывать как проклятые, когда им все достаётся вообще без усилий. Оттого они и такие ублюдки.
— Не завидуй, — ответила я, скидывая его руку и возвращаясь к конспектам. — Если б ты родился с серебряной ложкой во рту, сам был бы в точности таким же. А может, даже хуже, — не удержалась, чтоб не подразнить я.
