И я решил, буду в состоянии прожить его, значит и от зависимости под названием «Адель» избавлюсь.
«Это даже хорошо, что ее не будет в городе, — произнес Север, узнав, что Адель собирается в Париж без него. — Да, и то, что ты поедешь. С тобой она будет в безопасности».
Если б он знал мои мысли.
Хотя бы догадывался…
Я тут же представил, как после подобных откровений меня будут хоронить. А Виктор, стоя под дождем, одиноко бросать на мой гроб белые розы.
Зазвонил мобильный, я едва не выронил его из рук. Но вместо Северова звонила мама.
— Как дела, милый? — раздался на том конце мягкий голос.
— Всё нормально мам, сестра в восторге, — прижимая плечом трубку к уху, я попытался натянуть штанину.
— Я смотрела прогноз. Ожидается похолодание…
— Маааам, — протянул я. — Ну кончай уже, мне двадцать три скоро.
— Ладно, ладно, но я положила тебе шарф и шапку.
Я улыбнулся.
— Мне надо бежать, я потом позвоню, у нас рейс завтра утром.
— Целуй от меня Полю. Себя можешь не целовать, раз ты такой взрослый, — ответила она.
— Я тебя тоже. Все, пока.
Я натянул джинсы, перебрал свой нехитрый багаж, состоящий из черной футболки и… черной футболки, а потом вспомнил про рубашку Виктора, которую закинул на дно чемодана на всякий случай. Кажется, это был он.
Собравшись, окинул взглядом себя в зеркале, стараясь не смотреть выше плеч, и вышел из комнаты.
Адель спустилась в холл через двадцать минут. Одетая в расписанное золотыми узорами платье с распущенными волосами, уложенными на одну сторону, она была прекрасна.
На сегодня, пусть и не по-настоящему, она была моей. И я с трудом верил, что глаза меня не обманывают.
— Ты выглядишь… — я тут же одернул себя, потому что ее губы уже растянулись в широкую улыбку. Она знала, что перед ее красотой никто не был в состоянии устоять. — … просто потрясающе.
— А еще как?
— Умопомрачительно. Ошеломляюще. Бесподобно. Черт, у меня кончился словарный запас.
Адель рассмеялась тоже и протянула руку, чтобы я помог ей спуститься с лестницы. Не думаю, что у нее возникли бы сложности с последними тремя ступеньками.
Первые несколько этажей, она ведь преодолела. Но видимо, так было принято в высших кругах, поэтому я с удовольствием протянул ей руку.
— Ты тоже, — ответила она, сжав мою ладонь.
Я сглотнул, смачивая пересохшее горло.
Минутная слабость. Мгновение, украденное у другого.
— Смотри, разбалуешь меня своими комплиментами, и я привыкну. Буду требовать больше и больше.
«Я готов хоть сотню раз повторять, как ты прекрасна».
