— Ты так меня или себя успокаиваешь? — попыталась пошутить я. — Думаю, знай ты, что выбрал для дела кого-то с таким букетом фобий, трижды бы подумал.
— Считаешь, тебе не повезло?
Я закрыла глаза, стараясь об этом не думать. В конце концов, что он обо мне знает?
Ничего.
Запрокинула голову, стараясь не вспоминать прошлое, и обхватила себя двумя руками, закрываясь от унизительной жалости. Но все равно почувствовала, как против воли слезы стекают в уголки губ.
— Понимаешь, Диана, не важно какие карты сдала тебе жизнь, — вдруг произнес Север.
— Важно научиться играть с тем, что есть у тебя на руках. До следующей раздачи. В конце концов, разве вся жизнь — это одна партия?
Вдруг под щеку скользнула теплая ладонь, вытирая слезы большим пальцем.
— Надень, — сказал он, вставая и снимая пиджак. Еще пару недель назад одна только мысль о том, чтобы соприкоснуться с его вещами, вызвала бы отвращение. Сейчас же, я вдела руки в рукава, ощущая на коже его запах, тяжесть ткани и тепло, а еще защиту и толику его силы и уверенности.
— Последние несколько недель, у меня не жизнь, а стресс за стрессом, — комкая в пальцах край рукава, ответила я, почему-то оправдываясь. Я просто устала. И делать вид, что это не так, после случившегося стало просто невозможно. — То Пашка, то ты, то твои дурацкие карточки. Ко мне липнут мерзкие мужики и вода с потолка льется.
Север осторожно опустился передо мной на корточки. Словно боялся спугнуть. Его голос прозвучал мягко, почти ласково:
— Почему ты себя совсем не бережешь, Диана?
Я всхлипнула.
— Потому что всегда есть кто-то. Сейчас вот Пашка… Я ж говорила, он просто ошибся. Кто ему поможет?
Еще сильнее сжавшись, я почти по самый нос укуталась в пиджак, пропахший присущим лишь ему парфюмом, прикрыла веки, чтобы непрошенные слезы не сорвались с глаз. Но пара все же не удержалась на ресницах, расчерчивая за собой соленый след.
— Знаешь, что я подумал, когда познакомился с тобой? — вдруг произнес Север.
Я открыла глаза, вымученно на него глядя.
— Что я идиотка полная?
Смазывая с губ печальную улыбку, он произнес:
— Я увидел сильную девушку. Которая, ломая все преграды и предрассудки, готова до конца жизни биться за правду, даже зная, что правда ударит по ней самой не менее больно в ответ.
Жалость к себе, к этому моменту утихшая, снова отозвалась в сердце. Я попыталась ответить, но Виктор прервал меня жестом, показывая, что еще не закончил.
