Вот такой несправедливой справедливостью, но будет, – и добавила: – По крайней мере, в этом преступлении не обвинят и не станут подозревать другого человека, а то и вовсе накажут за его дела кого-то невиновного. Имел смелость и волю отомстить, имей мужество и понести за это ответственность, а не прятаться за других людей. Я так считаю.
– Вы идеалистка, – мягко улыбнулся ее горячности Северов.
– Не совсем чтобы патологическая, но да, есть такой момент, – вздохнув, призналась Анна, но увести себя от волнующей ее темы не дала: – Тетушка Александра склоняется к мысли, что это были разборки-дела каких-то пришлых, чужих людей, может, туристов или рыбаков, которые часто приезжают на озера.
Говорит, что жильцы поселка люди не того уровня, чтобы опускаться до банального убийства, тем более, считай, что у себя дома.
– Она во многом права, – согласился Северов и спокойно пояснил: – Но, скажем, я с тем же успехом могу отнести себя к числу чужих, хоть и являюсь жителем поселка.
– Это почему? – подивилась Аня.
– Хотя бы потому, что я не вхожу в число аппаратчиков, которые в «Озерном» составляют костяк владельцев, и к людям того уровня состоятельности, которые могли позволить себе покупку участка в этом поселке.
Я даже не середнячок, по их меркам. У меня, как говорится, «труба пониже, дым пожиже». И могу назвать вам еще троих-четверых владельцев, которые так же недотягивают до высокой планки основного состава жителей, которых снисходительно терпят, но так, что называется, через губу. И их так же легко можно отнести к категории «не свои, да наши», рассматривая априори как возможных кандидатов в назначенные обвиняемые.
Как там говорится в «Скотном дворе» Оруэлла? «Все животные равны, но есть животные равнее других».
– Вы говорите печальные вещи, Антон Валерьевич, – вздохнула бессильно Анна.
– Не расстраивайтесь, Анечка, – посочувствовал он ей, – таков порядок законов и правил, установленных человечеством и не меняющийся от начала времен. Человеческой природе присуще стремление объединяться в группировки по интересам, возможностям, разуму, запросам и способностям, что диктует ему инстинкт сохранения: с теми, кто тебя хорошо понимает, кто разделяет твои установки и ценности, проще и легче выживать и договариваться.
И отстаивают, защищают свою клановость, власть и возможности любыми доступными способами. Есть только одно, что не поддается никакой классификации, кастовости и принадлежит всем, – искусство, красота, творчество.
– Тут вы ошибаетесь, – возразила ему Анна.
