– Я говорила тебе не звонить мне самому, – отчитывала она кого-то.
Игнат замер этажом ниже в момент, когда занес ногу над следующей ступенькой, услышав эти слова, произнесенные напряженным, недовольным тоном, так непохожим на обычный светлый и звонкий голосок Лики.
– Хорошо, я сейчас одна, а если бы он услышал звонок и понял про второй телефон, – отчитывала она собеседника. – Да забыла выключить звук.
Игнат почувствовал, что его словно окатили ушатом ледяной воды, бегущей долгими ледяными струями по позвоночнику. Медленно и осторожно он опустил ногу назад и отошел к стене, чтобы девушка не смогла его заметить.
Закрыв дверь и продолжая разговор, Лика нажала кнопку вызова лифта.
– Нет, пока не подписал, – отвечала она раздраженно кому-то. – Я же сказала, что сообщу сразу, – послушала, что ей говорят, и ответила гораздо более нежным тоном: – Я тоже скучаю. Но ты же знаешь, нам пока нельзя, – видимо, говоривший предлагал встретиться или еще что-то, и она повторила: – Ты же сам знаешь, нельзя рисковать, это глупо.
В этот момент лифт приехал, распахнув двери, Лика вошла в кабину, дверцы закрылись, и дальнейшего разговора Игнат уже не слышал.
Он так и стоял на площадке лестницы, и дикая, безумная ярость, ослепляя и лишая разума, заливала его сознание. Ярость, вызвавшая сильнейшую боль, острой иглой, кольнувшей в сердце, пробудив черную, бездонную обиду, непонимание, лишая сил. И, опершись спиной на стену, Игнат съехал по ней вниз, опустившись на пол, и вытянул ноги вперед.
Он тонул и задыхался в этой бессильной ярости, в какой-то момент переплавившейся в возмущение и гнев.
И именно он, гнев, стал той точкой опоры, которая позволила ему не сойти с ума и пережить тот первый, самый страшный, убийственный и мучительный момент предательства.
Через полчаса Игнат поднялся с пола, покряхтывая, как старик, и придерживаясь за стену, отряхнул свои стильные льняные брюки и, спустившись вниз, сел за руль машины. И сидел так долго, наверное, с час, по истечении которого он уже знал, что будет делать.
В эту ночь он не пришел к Лике, соврав, что у него ночные вызовы, остался в своей квартире, понимая, что не сможет сдержаться, если увидит ее. Полночи он не спал – думал, размышлял, вспоминал, как у них все было, и забылся тревожным, мучительным сном лишь под утро.
На следующий день Игнат вышел на работу, проведя практически весь день за рулем. А вечером, предварительно заехав домой за кое-какими необходимыми ему для плана, который он придумал, вещами, приехал к Лике.
