Голова болеть будет, возможно, немного кружиться и подташнивать, в общем и целом неприятно, конечно, но ничего тяжелого, – и спросил: – Анечка, можете посидеть одна тихонько? А я осмотрюсь.
– Но тут же убийца где-то рядом? – запаниковала Анна.
– Нет, я вас перенес подальше от места нападения, и посмотрите, – указал он подбородком, – вы тут надежно укрыты.
Аня посмотрела, куда указал Северов – действительно надежно: Анна сидела под сосной, росшей в небольшом углублении, опираясь на нее спиной, защищенная с двух сторон валунами.
– Я не дам никому к вам приблизиться.
– Вы хотите сходить на хутор? – забеспокоилась Анюта. – Но это же опасно, там же убийца.
– Вряд ли, – высказал сомнения Северов. – Сдается мне, что это случайный пассажир, попавший под чужие дела, – и спросил: – Посидите?
– Идите, – отпустила она его. – Не беспокойтесь обо мне.
– Я постараюсь быстро, – пообещал мужчина, поднялся с корточек, шагнул в сторону…
И словно растворился в пространстве.
Аня прикрыла глаза и с максимальной осторожностью прислонила голову к стволу дерева.
Болело сильно. Нудной такой, тяжелой постоянной болью, которую она пыталась хоть немного унять, уговаривая себя расслабиться.
Он двигался к хутору, выдыхая гнев и успокаивая себя, настраиваясь на работу.
Когда он нашел ее без сознания… Твой же Гондурас! И когда она пришла в себя и посмотрела на него своими светло-зелеными глазищами, взглядом испуганной разбуженной совы…
«Убью», – подумалось в первый момент Северову первой яростной волной.
И остыл немного, когда, осмотрев девушку, понял, что она не сильно пострадала, но это не отменяет неотвратимости наказания того недоумка, что ее ударил.
На хуторе находились двое – женщина и парень лет двадцати пяти, торопливо собиравшие вещи в рюкзак и небольшую дорожную сумку, хоть и спешным образом, но не так чтобы суетливо быстро.
– Это оставь здесь, – руководила женщина и поторопила: – Давай быстрей, Виталик. Надо срочно уходить, – и проворчала: – И принесла же нелегкая эту девку.
– Ладно, ба, хорошо, что сваливаю отсюда. Знаешь, какой тут стрем торчать было. Ночью вообще зае… шибись, – не ругнулся-таки, сдержался он. – Полная задница. Темнота, тишина, какие-то зверушки шуршат, гавкают, скулят. Пипец какая засада.
– «Стрем» ему, – проворчала тетка раздраженно: – Как беды натворить, тебе не стрем, а тут испугался, – и приказала: – Все, идем скорей, а то эта очнется, еще что удумает.
