Толкнул один синерылый другого, тот об угол стола ударился, и кранты, – подхватил Крячко. – Или на улице шпана пристала, Сазонов отбиваться начал. Силы не рассчитал и отправил одного на тот свет.
– А Мухамбетов?
– Свидетель или знакомый потерпевшего. Он Сазонова прикрыл и получил дойную корову до конца жизни.
– Тогда у него доказательства неоспоримые должны быть. Что-то, что не имеет срока давности, – заключил Гуров.
– Запись, – продолжал выдвигать версии Стас. – Видеозапись того события. С регистратора автомобильного, например.
Или с телефона. Сейчас модно каждый чих на камеру снимать. Мухамбетов снял и Сазонову предъявил. А тот, дуралей, так испугался, что на все условия Мухамбетова согласился, лишь бы в тюрьму не попасть. Еще вариант: ДТП с летальным. Ну, или с вероятностью летального. Сазонов сбил пешехода и скрылся с места происшествия. Он ведь понимал, что за вождение в нетрезвом виде его по головке не погладят, а тут еще и пострадавший. Мухамбетов его по камере вычислил, нашел и начал шантажировать.
– Ладно, чем гадать, пойдем лучше к Мухамбетову. Там все и выясним, – предложил Гуров. – А если артачиться начнет, повезем его к Сазонову. Очную ставку устроим.
Пока напарники обсуждали новости, во двор въехало такси. Водитель остановился вровень со скамейкой, багажником уперся чуть ли не в ступени крыльца, вышел из машины и начал пинать ногами покрышки. Правое заднее колесо оказалось слегка приспущенным. Таксист достал из багажника ножной насос, приладил шланг к нипелю и заработал ногой.
Камера нехотя наполнялась воздухом, он лениво сгибал и разгибал ногу, дымил сигаретой и глазел на подъездную дверь.
Полковники дружно поднялись со скамьи. Машина притерлась так близко, что теперь, чтобы добраться до подъезда, им пришлось протискиваться между досками скамейки и корпусом автомобиля. Крячко шел первым, Гуров семенил следом. Только Стас успел обогнуть багажник, как из подъезда вышел Мухамбетов. В полной экипировке, со спортивной сумкой через плечо. Увидев их, он замер на месте.
Глаза подозрительно сощурились, губы сжались в струну.
– Смотри, Лев, на ловца и зверь бежит, – останавливаясь, произнес Крячко. – Мы тут думали-гадали, застанем ли нашего нового знакомого дома, а он сам к нам идет. Хорошее начало, верно?
– Вы что, следите за мной? – Мухамбетов всем своим видом изображал недовольство, но Гуров видел, что им владеет страх. Страх неизвестности, так как ему совершенно непонятно, чего можно ожидать от столичных оперов.
