Участковый, не раздумывая, выстрелил, понимая, что целиться он уже почти не может. Только не убить, только ранить, думал он, нажимая на спусковой крючок и не видя через застилавший глаза туман мушки. Грохнул выстрел, второй…
Вооруженный бандит рухнул как подкошенный. Падая, он задел ноги лежащей на полу женщины, и та с визгом стала отползать от своего мучителя, судорожно хватаясь пальцами за пол. Великанов кинулся к ней, схватил за руку, пытался шептать какие-то успокаивающие слова, а сам бегал глазами по квартире.
Где? Где остальные? Он видел двоих. Насильников всего двое? Женщина отползла в угол и рыдала там, сжав голову руками. Насильник, в которого выстрелил Великанов, был мертв. Скуластый парень с впалыми щеками и неприятными чертами лица смотрел мертвыми удивленными глазами в потолок. Пистолет выпал из его пальцев, и майор сразу обратил внимание на наколки в виде перстней. Судимый, отсидел в колонии.
Входная дверь распахнулась, и в квартиру ворвался гул голосов с лестницы.
Великанов, пошатываясь, обошел мертвое тело и двинулся к кухне. По пути он заглянул в спальню, в которой все было разбросано, валялся перевернутый стул, часть постельных принадлежностей на полу. Из разбитого окна тянуло сквозняком. На кухне он увидел паренька лет двадцати, прижавшегося спиной к стене между мойкой и холодильником, который держал в руке нож и затравленно смотрел на него.
– Не подходите! Не подходите, я не дамся, я не пойду в тюрьму! Я не хочу!
Двое мужчин опасливо вошли в квартиру.
Следом скользнули несколько женщин. Они бросились к пострадавшей, стали успокаивать, отвели ее в гостиную и усадили на диван. Один из соседей подошел к участковому и кивнул на паренька:
– Этот тоже преступник, что ли? Там еще один сбежал. Мы не успели даже понять, как он дверь нараспашку и бегом вниз. Побежали было, да в тапках разве догонишь!
– Как он выглядел? Описать можете?
– Можем… Э-э, майор, да ты же кровью истекаешь! – Мужчина повернулся к входной двери и закричал: – Ленка, Оксану позови, тут раненый! Помочь надо, перевязать!
Паренек на кухне выронил нож, опустился на корточки и зарыдал как ребенок, растирая по лицу слезы.
"
"– Этого не упустите, скоро наряд приедет, – тихо велел Великанов, чувствуя, что теряет сознание. – Насильник! Сопляк недоделанный!
Гуров на служебной машине выехал сразу, как только получил сообщение об изнасиловании на Ладожской.
