Однозначно был нанесен материальный ущерб предприятию или предпринимателю, который владел этим зданием. И ущерб явно не малый. Хозяин мастерской Локоткин приехал, как только получил сообщение о пожаре. Мастер Игорь Васильевич Панченко, которого все называли просто Василич, был доставлен патрульной машиной и сейчас сидел на подножке полицейского «уазика» и потирал затылок. Хорошим был мастером Панченко, но пьющим, поэтому сейчас страдал от осознания случившегося и от похмельного синдрома примерно одинаково.
– Здесь тело! – неожиданно крикнул один из экспертов, находящихся в здании, и тихо переговаривающиеся неподалеку зеваки замерли в гробовой тишине.
Следователь и судмедэксперт поспешили внутрь. Бурмистров выругался и подошел к воротам мастерской. Он увидел, что эксперты и следователь склонились над чем-то у нижних ступеней железной лестницы, которая вела на второй этаж. За обгоревшим остовом легковой машины у подъемника было не видно, что нашли пожарники. Честно говоря, участковому и не хотелось видеть. За годы службы в полиции он много трупов повидал, причем в самом разном состоянии: и обычных, и окровавленных, с ножевыми или огнестрельными ранениями, и трупов по частям, и отдельные части трупов.
Приходилось ему доставать из камышей скелетированные останки, пролежавшие там два года, и из ванной с горячей водой доставать тело умершего от сердечного приступа человека. Привык Бурмистров смотреть на это без особых эмоций, ведь человек ко всему в конечном итоге привыкает. Привык, но лишний раз смотреть на это все равно не хотелось.
Наконец медэксперт закончил свою работу, и тело, уложив в специальный черный пластиковый мешок, потащили к воротам.
– Участковый! – махнул рукой Бурмистрову следователь. – Приведите мастера, Панченко подведите сюда.
– Пошли, Василич, – хмуро велел майор, подходя к мужчине. – Опознавать будешь."
"Панченко тяжело поднялся на ноги, откашлялся, зачем-то одернул на себе мятую несвежую рубашку. Мастеру явно не хотелось туда идти. И, кажется, его снова начало подташнивать.
Бурмистров знаком предложил следователю и пожарным экспертам посторониться. Те посмотрели на побелевшее лицо Василича и отошли в сторону. Медик приоткрыл верхний клапан мешка, открывая лицо покойника. Ничего особенно страшного там не было. Только копоть на мертвом лице, да волосы на затылке слиплись от чего-то грязно-красного.
– Лешка это, – с трудом сглатывая слюну, тихо сказал Панченко. – Помощник мой. Лешка Воротников.
Больше Василич ничего сказать не успел.
