Сам Гуров восседал на своем рабочем месте и лениво помешивал чайной ложечкой пахучий напиток. Полковник Крячко сидел на подоконнике, уперев ноги в батарею отопления. В руках он держал тарелку, полную вкусной снеди. Ближе к нему на краешке стула примостился Никита Иноземцев, у него в руках ничего не было. Чашка осталась стоять нетронутой, не удостоил он вниманием и выпечку. Напротив, в широком кресле восседал следователь Жизодра. Он любовно расставлял тарелки с пирогами по столу, потчуя всех присутствующих.
– Налетайте, ребята, отменные пироги.
Вот этот попробуйте, с капустой и грибами. Он у них фирменный. Вкус – ум отъешь!
– Ты нам зубы не заговаривай, – откладывая ложку в сторону, с улыбкой произнес Лев. – Что нам твои пироги? Фуражку принес?
– Фуражку? Да брось, Гуров, какую фуражку! – мелко рассмеялся Жизодра. – Это же метафора была. Фигура речи."
"– Плевать мне на фигуры! – продолжал дразнить Гуров. – Что ты сказал, когда я пришел к тебе по делу Паршина? Что фуражку свою готов съесть, если я хоть что-то по этому делу накопаю.
И вот итог: смерть Паршина признана насильственным действием умышленного характера, преступники, виновные в его убийстве, доставлены в Москву и готовы предстать перед судом, а ты теперь мне про обороты речи толкуешь? Нехорошо это, следователь Жизодра. Ох, нехорошо.
– Да хватит тебе, Лева, он же пироги принес, – вступился за следователя Крячко. – Ты лучше парня не томи, поговори с ним. У него вопросы есть.
Гуров перевел взгляд на Иноземцева.
Лицо у того светилось каким-то странным светом. А в глазах и не радость, но уже и не отчаяние. «Пожалуй, стоит удовлетворить любопытство парня, – решил он. – А потом и домой отпустить. Пусть начинает жизнь с нового листа».
– Ну что, Никита, задавай свои вопросы, – предложил Лев. – Подробного отчета не обещаю, но все, что смогу, объясню.
Никита придвинул стул ближе к полковнику. Вопросов он задавать не стал. Все, что хотел знать, он узнал во время слушаний дела об убийстве его отца.
Сюда он пришел для того, чтобы поблагодарить полковника Гурова. Поблагодарить за то, что тот не отвернулся от проблем незнакомого парнишки. Не позволил ему жить с вечным чувством вины. А главное, не дал преступнику безнаказанно дышать свежим воздухом и наслаждаться жизнью. По мнению Никиты, Гуров совершил если не подвиг, то настоящий мужской поступок – точно. Он не знал, принято ли благодарить мужчину за мужские поступки, но поступить по-другому просто не мог.
